Непримиримая одержимость

Анис Дрети

Даже уставившись в пол, я краем глаза ощущала, как его пронзительный взгляд прожигает меня насквозь. Мои слова не тронули его, только разозлили. Между нами повисло тяжелое молчание, и я почувствовала, как лезвие его взгляда скользит по моей коже.

Затаенный страх вспыхнул, когда он медленно двинулся на меня.

— Ч-что Вы делаете?

Я заставила себя поднять глаза. Его лицо было непроницаемо, но в глубине зрачков мелькнуло что-то, от чего по спине пополз ледяной холод. Тело напряглось, инстинкты кричали об опасности.

Я попятилась, но он схватил меня за локоть.

— Мне не нужна «подходящая». —

Он наклонился и вдохнул запах моих волос. — Мне нужна только ты. — Холодный голос звучал безапелляционно.

Я не сдержала резкого вдоха.

— Пожалуйста, отпустите меня. — Я дернулась, и он отпустил – но лишь потому, что сам так решил.

Ни один из нас не проронил ни слова, пока он сверлил меня взглядом. Профессор Максвелл нарушил тишину неожиданным признанием.

— Я жил тихо и одиноко – и мне это нравилось. Единственное, что меня по-настоящему цепляло, – работа. — Он помолчал, не отрывая от меня глаз. — Но затем ты ворвалась в мою монотонную жизнь. — Палец скользнул по моей щеке; я отступила, разрывая контакт. Он шагнул следом, пока наши дыхания не сплелись в одно. — Ты даже не представляешь, что запустила. — Темные глаза вспыхнули. — Внезапно работа отошла на последний план, потому что появилось нечто лучшее. Нечто, чего я никогда не испытывал. Жизнь наконец обрела краски. — Его грозный взгляд впился в меня. — А потом ты передумала и отобрала это всё. — Зловещая угроза в голосе пробрала меня до костей.

Его ладонь нырнула в мои волосы, пальцы ласково перебирали пряди. На этот раз я не отстранилась.

— Я до сих пор не понимаю твоих причин, сколько ни пытаюсь. — Пальцы в моих волосах внезапно сжались в кулак. Я едва сдержала крик, когда хватка стала жестче. — У меня не остаётся выбора, кроме как придерживаться первоначального предположения. Ты беспокоишься о мнении своей семьи, хотя они тебя бросили. Я уже говорил, что разберусь с твоим отцом. Тебе следовало довериться мне. — Он звучал раздраженно, недоумевая, почему я твержу об этом, если он уже объявил семью несущественной проблемой.

Желудок ухнул вниз от его небрежного тона.

— Что Вы сделали?

— Дело не в том, что я сделал, а скорее в том, что я узнал. — Он ослабил хватку на волосах. Затем провел большим пальцем по моей щеке – странный контраст с горящей кожей головы. — Эта семья не заслуживает тебя. Ты покрывала отца, а он вместо благодарности лишил тебя наследства.

Мои губы приоткрылись для возражения, но слова застряли. На меня накатил страх, хотя суть обвинения ускользала от понимания.

Его смех прозвучал холодно в ответ на мою растерянность.

— Только не говори, что никто больше не заметил, как сильно ты похожа на Рэяна, — произнес он, его голос понизился до опасного тона.

Сердце заколотилось, сбившись с ритма. Воздух сгустился от намека на моего покойного кузена.

— Я не понимаю, о чем Вы, — сказала я, пытаясь сохранить ровный голос.

— Думаю, понимаешь. Ты прекрасно знаешь, что Рэян был тебе и братом, и кузеном.

У меня подкосились ноги. Выходит, профессор Максвелл не блефовал, утверждая, что знает секрет моего отца. У папы был роман с его невесткой, и она родила Рэяна. Это было тщательно охраняемой тайной, о которой знали только Рэян, Поппи и я. Если правда всплывет, последствия будут разрушительными, даже несмотря

на то, что Рэяна уже давно нет в живых.

Он цокнул языком и наклонился так близко, что я почувствовала мятное дыхание.

— Интересно, как отреагирует твой дядя, узнав, что Рэян – плод измены его жены и предательства брата.

— Не знаю, что Вы там надумали, но это звучит как беспочвенный слух.

— Поэтому ты так напугана?

— Кто бы не испугался таких грязных обвинений?

В его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Хм. И это останется беспочвенным слухом, если я сравню ДНК твоего покойного брата с образцом твоего отца?

Я уставилась в пол, мечтая набраться смелости и прожечь его взглядом.

— Как? — прошептала я наконец.

Уголки его губ изогнулись – хищник, загнавший добычу в угол. Я не закончила вопрос, но он понял. Как он узнал?

— Сходство между вами поразительное. Я заподозрил, когда копал под него, а ты только что подтвердила.

Конечно, я угодила прямо в его ловушку.

Моё дыхание прервалось, когда до меня дошла вторая часть его заявления. Он расследовал дело Рэяна – мертвого человека, который заслуживал покоя. Да, Рэян не был хорошим человеком по любым меркам – жестокий по натуре, с зависимостью от наркотиков, алкоголя и азартных игр. Однажды он так перегнул палку с эскортницей, что семье пришлось вмешаться и выплатить компенсацию. Тем не менее, он был моим братом. Мы оба не признавали этого вслух, а теперь он мертв, и у нас никогда не будет возможности прояснить это, – мысль, которая преследовала меня.

— Что бы Вы ни имели против меня, оставьте мою семью в покое. Я не хочу, чтобы Вы за ними шпионили.

— Мне нужен рычаг давления на твоего отца…

— Это не из-за отца, — перебила я.

Его взгляд обшаривал моё лицо в поисках правды.

— Тогда я дам тебе еще один шанс. Скажи настоящую причину, почему ты отталкиваешь меня.

Я подумывала раскрыть правду – что приняла его за Дэймона. Меня останавливало лишь одно. Я не хотела быть тем катализатором, что вытащит на поверхность его детские травмы.

Как и ожидалось, он расценил моё молчание как вызов, хотя это было сострадание.

— Скажи мне, чтобы я мог найти решение, — попросил он, и в его голосе впервые дрогнула привычная властность, уступив место раздражению.

— Почему Вы просто не можете принять, что я не хочу быть с Вами? — прошептала я, надеясь, что он поверит мне на слово.

Непроницаемое выражение мелькнуло на его лице. Его неумолимые глаза препарировали меня, и я почти съежилась под этим взглядом. Грудь сжалась от осознания в его глазах, и я уже открыла рот, чтобы извиниться.

Но он заговорил первым.

— Моя мать была уверена, что я психопат-монстр. — Он не отрывал от меня взгляда, давая словам осесть. — Она была права.

Слова повисли между нами, пока разум лихорадочно переваривал резкий поворот. Он никогда не упоминал мать. Я порадовалась, что промолчала про Дэймона. Старые раны вскрылись – и всё из-за того, что мать выбрала брата, а не его.

Печаль, которую я испытывала из-за его детства, разрывала мне сердце. Но его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, каждая эмоция была тщательно скрыта. Он констатировал факты, не отвлекаясь на боль, стоящую за ними.