Непримиримая одержимость
Шрифт:
— Блядь, да, — прохрипел он и вцепился в края столика, срываясь на неконтролируемые стоны. — Ты убиваешь меня.
Весь мой мир сузился до непристойной полноты его члена у меня во рту, до жестких линий его тела, натянутого надо мной, и до диких, животных звуков, которые он издавал, когда я делала ровно то, что он просил.
— Соси сильнее. Вот так, детка. Это чертовски приятно. — Он звучал как безумец. — Не останавливайся.
Скользкая влажность между моих бедер подсказывала, что его реакция доставляет мне не меньше удовольствия, чем ему – мой рот. Было что-то первобытно мощное в том, как этот
Сдавленный всхлип застрял у меня в горле, когда он наклонился, толкаясь еще глубже. Я едва успела осознать новое ощущение, как его пальцы скользнули по моей ареоле. Он потянул за соски – сначала нежно, затем грубее.
— Твой рот – волшебный. — Кайден опустил руку ниже.
Я выгнула спину, когда он ввел пальцы в мою влажную щель. Твердый член пульсировал у меня во рту, и я застонала, чувствуя, как его пальцы двигаются внутри меня.
— Ты вся мокрая, детка, — прохрипел он, ускоряя движения.
Он использовал каждый сантиметр своего роста, чтобы наклониться и зарыться головой между моих бедер. Это движение вдавило его член еще глубже. Мое тело оказалось растянуто между точкой, где его губы касались киски, и неумолимым давлением его члена у меня во рту – без возможности вырваться, без глотка воздуха, только всепоглощающее ощущение того, что меня берут с обеих сторон одновременно. Но я не могла думать о воздухе, когда его язык нашел мой клитор.
Кайден чередовал широкие, размашистые движения и безжалостные быстрые касания. Он никогда не пробовал меня вот так, под таким углом. И уж точно не тогда, когда я висела вниз головой, а его член перекрывал мне дыхание.
Воздуха в легких почти не осталось, но я продолжала плотно обхватывать губами твердую длину. Я больше ничего не могла сделать, поскольку теперь Кайден полностью контролировал ситуацию. Он входил и выходил из меня грубыми толчками, вытягивая из меня жалкие стоны своим языком.
Его язык двигался быстрее, жестче – почти неумолимо, пока мои бедра не задрожали, готовые сомкнуться вокруг его головы. Но он раздвинул их еще шире и нашел ритм. Облизывание, затем всасывание, затем укус, затем снова облизывание. Это была изощренная пытка, и напряжение в моем теле нарастало с каждой секундой.
Оргазм накрыл меня быстро и неожиданно, и я закричала вокруг его члена. Мои ноги затряслись, руки слепо заскользили в поисках опоры, и на долю секунды мне показалось, что я потеряю сознание. Я попыталась отстраниться, но он среагировал мгновенно. Прежде чем я успела отодвинуться, он сжал мое горло, заставляя меня оставаться неподвижной и удерживать его длину во рту.
— Расслабь горло и прими меня глубже, — прорычал Кайден, не отрываясь от моей киски, проталкивая член еще дальше.
Он наклонил мою голову, чтобы войти глубже, прямо в горло. Вместо того чтобы паниковать из-за нехватки кислорода, я заставила себя расслабиться. Киска сжалась вокруг его языка, заливая его лицо соками, а рот растянулся по всей его длине.
Он отстранился и заменил язык пальцами. Каждый толчок члена, совпадал с отголосками оргазма от его руки. Он ускорился, ведомый чистым первобытным инстинктом. Увидев слёзы, выступившие в моих глазах, Кайден провел ладонью по моим волосам.
— Я почти всё, детка.
Я попыталась дышать носом и контролировать
— Еще немного, — прохрипел он с мучительным усилием.
Рука вокруг моего горла сжалась еще сильнее в собственнической хватке, заставляя меня принимать его глубже и быстрее, чем я могла себе представить. Его движения были неумолимы; в них не было ни капли мягкости, лишь единственная цель – кончить. Я понимала его потребность; я стала сосудом, который он намеревался завоевать и заполнить. Каждый раз, когда набухшая головка билась о заднюю стенку моего горла, я чувствовала пульсацию его желания. Он то сжимал мое горло, перекрывая воздух, то отпускал, позволяя мне вдохнуть, снова и снова.
Когда Кайден, наконец, полностью отпустил мое горло, он с такой силой вцепился в край туалетного столика, что побелели костяшки пальцев. Его глаза закатились, а затем он снова открыл их, устремив на меня дикий, невидящий взгляд. Я видела, как его тело напряглось, каждый мускул и сухожилие натянулись, как струна, пока я не почувствовала тот самый миг, когда он сорвался. Его член дернулся и запульсировал у меня во рту, и он запрокинул голову, когда оргазм пронзил его.
— Блядь! Блядь! — прорычал он.
Хриплые звуки, которые он издавал, были животными. Я наконец поняла, что Кайден имел в виду, когда говорил, что, если он кончит мне на лицо, будет беспорядок. Его вкус был резким и обжигающим. Горло сжалось, когда я сглотнула, и я медленно попыталась отстраниться.
Кайден схватил меня за щеки.
— Еще нет, детка. Не останавливайся.
Он удерживал меня, пока я снова не начала сосать его. Затем навис надо мной, не отрывая взгляда от моего лица. Кайден трахал меня до тех пор, пока последняя капля не затопила мое горло, с усилием воли останавливая движение бедер.
К тому времени, как он вышел, мои мышцы полностью обмякли. Кайден обхватил мое лицо, помогая мне встать. Затем поднял меня на руки и посадил к себе на колени, а сам опустился на стул.
— Это было чертовски невероятно.
Его обычно невозмутимый взгляд сейчас был сосредоточен на моих губах – будто он пытался запомнить этот момент навсегда. В повисшей между нами тишине я уловила еще одну истину о наших прошлых отношениях – я никогда раньше не делала этого для него.
33.Роза?
Я попыталась исправить часть ущерба, нанесенного Кайденом, пока он застегивал молнию на серебристом платье. Мария была бы недовольна, узнай она, какой ущерб Кайден нанес моей укладке и макияжу безжалостной атакой на мой рот. Эта мысль быстро рассеялась, когда он опустился на одно колено, чтобы помочь мне надеть туфли и застегнуть ремешки. Было что-то невероятно сексуальное в том, как такой властный мужчина, как Кайден, заботился обо мне.
Он поднялся, доставая телефон, когда тот завибрировал. С момента, как мы пришвартовались на Багамах, связь наконец заработала, а это означало новые звонки в дополнение к тем, что поступали через судовую линию. Тот, кто написал ему, моментально испортил его хорошее настроение.