Непримиримая одержимость
Шрифт:
— Я все еще твоя подруга и всегда ею буду.
Я вспылила.
— Правда? Потому что я пыталась вспомнить свою жизнь, а ты просто сидела сложа руки и смотрела, как я страдаю. Ты знаешь, как это страшно – проснуться и не помнить, кто ты?
Я сделала шаг, чтобы пройти мимо, но она преградила мне путь.
— Я хотела сказать тебе правду. Но доктор Максвелл подошел ко мне в ту ночь, когда нашел тебя. Он сказал, что ты можешь впасть в шок, если мы вывалим на тебя всё сразу, и попросил меня ничего не говорить. Он сказал, что для тебя будет лучше, если воспоминания
— Вы двое не имеете права принимать единоличное решение о том, что для меня лучше, и ожидать, что я буду этому рада.
— Всё было не так, Роза.
— А как тогда?
Она натянуто улыбнулась.
— Не знаю, сколько ты помнишь, но раньше у тебя была серьезное ОКР. Ты не могла говорить, когда к тебе обращались, и смотреть людям в глаза. Можешь представить, какой шок я испытала, когда ты впервые посмотрела на меня прямо? Такое чувство, будто прошлое держало тебя в клетке, а без него ты стала… свободной. Доктор Максвелл выбрал метод, который, должен был помочь тебе стать той, кем ты всегда хотела быть. И ты действительно выглядела счастливой, начав жить здоровой, новой версией себя. Я не хотела разрушить это.
Часть моего гнева улетучилась от её объяснения. Досадно, но многое из сказанного ею имело смысл. В моем прошлом действительно были монстры, которые сдерживали меня, я это знала. Отсутствие воспоминаний о травме освободило меня.
— Можешь хотя бы сказать, что со мной случилось?
Амели нахмурилась, ее взгляд потускнел.
— О, милая… ты упала со второго этажа здания и получила тяжелую черепно-мозговую травму, — она с трудом сглотнула, понизив голос до шепота. — Врачам пришлось ввести тебя в медикаментозную кому, чтобы контролировать отек мозга.
Лед сковал грудь.
— Меня… кто-то столкнул?
Её тело напряглось, лицо побледнело.
— Конечно нет. Мы были на вечеринке у твоей кузины…
— Поппи? — спросила я, потому что она была единственным членом семьи, которого я помнила.
Амели кивнула.
— Ты сильно напилась и оступилась. Это был несчастный случай. Ужасный. — Её рука инстинктивно потянулась к моей, но затем она отдернула её.
— Значит, я потеряла память из-за травмы головы?
Она неуверенно наклонила голову.
— Не совсем. Потеря памяти случалась с тобой и раньше. В детстве ты пережила нечто травматичное, но почти ничего не помнила о том инциденте. Ты забыла не только само происшествие, но и многое из того, что случилось в то время. Врачи говорили, что это защитный механизм твоего мозга – подсознательное решение стереть воспоминания, чтобы ты могла пережить травму. — Её взгляд скользнул к моему животу.
Шрамы.
— Когда доктор Максвелл понял, что ты ничего не помнишь, он предположил, что это повторилось. Твой разум снова заблокировал самое недавнее переживание. Но в этот раз, похоже, он стер всё, что тебе казалось неприятным – привычки, воспоминания, людей… всё, что мешало тебе жить полной жизнью.
— Поэтому я не помню никого из семьи, кроме Поппи?
Взгляд Амелии, наполненный заботой,
— Честно? Я не знаю. Вы с Поппи были очень близки. С остальными в семье у тебя были сложные отношения. Они никогда не поддерживали тебя, и это приносило тебе много стресса. Возможно, забыть их – это тоже форма защиты.
Она была права. Тот факт, что я не могла вспомнить даже свою фамилию, но помнила нашу дружбу, явно о чем-то говорил.
— Раз уж мы заговорили о Поппи, — начала Амели, нервно крутя браслет на запястье, — мне, наверное, стоит кое-что тебе рассказать, раз память возвращается.
Я настороженно посмотрела на неё.
— Что?
— Эм… После того как доктор Максвелл нашел тебя на яхте, он позвонил своему брату-близнецу, чтобы тот помог забрать тебя подальше от всего знакомого, что могло спровоцировать травму. Ему нужно было, чтобы брат его подстраховал и разобрался с твоей семьей. Но... — она помедлила. — Они даже не заметили, что ты пропала. Доктор Максвелл был указан твоим контактным лицом на экстренный случай, и в больнице тебя навещала только Поппи.
— Естественно. — Ответ отдавал горечью. Мне стало жаль Розу А, и я была рада, что стерла её семью из памяти, точно так же, как они стерли её существование еще, когда она была в полном здравии.
Амели сочувственно улыбнулась.
— Поппи совсем не такая, как они. Она пришла в ярость, узнав о твоем исчезновении, и прилетела на Багамы. Сегодня днем она звонила мне – требовала встречи с тобой. Я написала доктору Максвеллу об этом прямо перед балом.
А вот и разгадка того самого сообщения, после которого мой «любящий партнер» чуть ли не силой потащил меня сюда. Всё совпадало. Он хотел поставить точку, закрепить сделку и объявить о нашей помолвке, прежде чем кто-то сможет разрушить его тщательно выстроенный план. Наверняка он думал, что Поппи попытается вмешаться, если появится. Не удивлюсь, если охране было строго велено не подпускать её к яхте.
Я фыркнула:
— Он как-то упустил эту деталь.
Амели переплела пальцы, опустив взгляд в пол.
— Я отвезу тебя в её отель, если захочешь. Но визит Поппи – не единственное, о чем я хотела тебе рассказать. — Она снова замялась, прежде чем встретиться со мной взглядом. — Есть кое-что еще, что тебе следует знать.
Я прищурилась:
— И что же?
— Видишь ли… — Она прикусила губу и отвела глаза. Ее плечи заметно напряглись. — Причина, по которой Поппи узнала, где ты находишься, в том, что она надавила на своего мужа, и он рассказал ей правду.
— Поппи замужем?
Амели тихо изучала меня, казалось, нервничая из-за следующей части информации.
— Да. И она здесь с ним. С Дэймоном.
Почему я не помнила, чтобы Поппи вообще с кем-то встречалась, не говоря уже о том, что у нее есть муж?
Амели внимательно смотрела на меня.
— Даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь, — тихо сказала она, нервно крутя браслет на запястье. — Если хочешь что-то узнать о них – спрашивай. Я больше не буду ничего скрывать. Расскажу всё, что знаю.