Непримиримая одержимость
Шрифт:
— Не трогайте меня! — слова вырвались из горла, хриплые и дрожащие. Я яростно выдернула руку, мышцы напряглись под его хваткой. Он никогда не видел меня такой, и это шокировало его достаточно, чтобы ослабить захват. Я воспользовалась моментом, чтобы вырваться, чувствуя как горит кожа там, где была его рука.
На одно бесконечное мгновение он замер. Между нами кипело напряжение. На его лице мелькнула боль, прежде чем он разгладил черты.
Когда он снова шагнул вперед, я взметнула вверх обе руки, словно они могли защитить меня от него. Воздух вокруг сгустился, давя на ребра, пока я почти не могла дышать.
— Роза…
— Пожалуйста, прошу Вас, не подходите ко мне. — Голос сорвался. — Пожалуйста, не трогайте меня. Я не выношу прикосновений.
С этими словами я повернулась и бросилась прочь. Подошвы скребли по бетону, и каждый
32.Роза?
Настоящее
Я не отрывала взгляд от зеркала, любуясь дымчатым макияжем глаз и идеально завитыми локонами. К облегчению моего парикмахера, Марии, я воздерживалась от того, чтобы трогать волосы и портить её труд, хотя пальцы нервно подрагивали от желания сделать именно это. Чтобы занять руки, я потянулась к тарелке с нарезанными фруктами на туалетном столике. Освежающая сладость разлилась по рту, когда я откусила арбуз, изучая свое отражение. Хотя прическа и макияж делали меня похожей на роковую соблазнительницу, главным акцентом стали серьги в форме сердца из синих бриллиантов, сверкавшие в моих ушах.
Мария улыбнулась, заметив, как я засматриваюсь на подарок Кайдена.
— У доктора Максвелла отличный вкус. Серьги просто восхитительные.
— Да, — согласилась я, выбрасывая арбузную корку.
Сегодня вечером было важное событие – Капитанский ужин.
После всей этой истории с Наташей мне не хотелось общаться с другими пассажирами. Кайден, казалось, был только рад этому, и последние несколько дней мы держались особняком, если не считать экскурсии по его роскошной яхте. Сегодня было первое и единственное общественное мероприятие, на котором Кайден настоял. Учитывая его обычную неприязнь к людям, я поняла, что это событие, должно быть, крайне важно для его карьеры. Весь этот круиз, казалось, вращался вокруг одной темы – деньги и власть. Элита бронировала его под видом семейного отдыха, чтобы заключать сделки у бассейна вместо переговорных комнат. Удобный формат «два в одном»: умаслить своих заброшенных жен и детей отпуском, пока сами они втираются в доверие к чиновникам со всего мира. Богатые наследники и наследницы отправились в круиз в поисках развлечений, прекрасно зная, что будут в компании лишь высшего одного процента. Некоторые искали богатых мужей, другие – новые возможности для бизнеса, и большинство стремилось завести связи, которые пригодятся в будущем. Все гости были приглашены сегодня вечером в большой бальный зал, чтобы продемонстрировать свои деньги, эго и власть. Я поняла, что должна вести себя идеально, как только Кайден попросил Марию закрыть салон ради полного комплекса услуг – ухода за лицом, прически, макияжа, маникюра, и даже принес украшения.
Мой взгляд переместился с сережек к Кайдену в зеркале. Он прислонился к стойке администратора, окруженный целой свитой сотрудников. Кожа покрылась мурашками, когда наши глаза встретились в отражении. После моей стычки с Наташей Кайден не отходил от меня ни на шаг. Работа накапливалась, и его сотрудники разыскали его в спа. Они отчитались о многочисленных делах, касавшихся сегодняшнего мероприятия, и умоляли его ответить на важные звонки, которые он игнорировал. Однако он практически не слушал их – его внимание было нацелено только на меня. Он давал им скупые, рассеянные ответы, в то время как тяжесть его взгляда ласкала меня, словно физическое прикосновение, через всю комнату.
Мы с Кайденом смотрели друг на друга в зеркале, пока Амели не отвлекла меня, приблизив свое лицо к моему.
— Ты такая красивая, Роза. — Она схватила меня за плечи и сжала, прижавшись щекой к моей для воздушного поцелуя.
— Амели, — рявкнул Кайден, метнув в медсестру убийственный взгляд. — Ты пришла сюда, чтобы доложить мне о сообщениях или мешать Розе?
Ему не нравилось, когда я была близка с кем-либо еще, даже если это было несексуально. Особенно он не выносил, когда кто-то отвлекал мое внимание от него.
Амели выпрямилась.
— Простите, доктор Максвелл. Сегодня для Вас было сорок восемь звонков. Я записала подробные сообщения по каждому.
Я проводила Амели взглядом, когда она направлялась к Кайдену с планшетом в руках. Она
Я никогда не раскрывала, сколько именно помню. Мне было важно, чтобы и Кайден, и Амели сами во всем мне признались. Хотя причины Кайдена для лжи казались более сложными, и эти серьги были тому доказательством. Я снова взглянула в зеркало, чтобы еще раз полюбоваться гипнотическим синим сиянием камней.
Губы Кайдена тронула самодовольная улыбка, когда он заметил, как я восхищаюсь его подарком, и это подтвердило мои подозрения – он уже дарил мне эти серьги раньше, но я их не приняла. Что-то в них показалось знакомым, когда Мария положила коробку на туалетный столик с небрежным: «Доктор Максвелл выбрал украшения для Вас на Капитанский ужин».
Увидев сердца из синих бриллиантов, я поняла, что его очки, которые он иногда носил, были украшены такими же камнями. Это пробудило смутное воспоминание о ссоре с Кайденом, где я отвергла и эти украшения, и его самого. Я припомнила, как приводила жалкие оправдания своему бессердечному поступку, и была уверена, что все они были выдуманы.
Несмотря на безжалостный отказ, я так и не дала Кайдену честного объяснения – да и сама его не помнила. Я не могла винить его за желание начать всё с чистого листа, когда представилась такая возможность. Честно говоря, я хотела того же. Я наполовину влюбилась в него в тот день, когда он нашел меня на яхте. Но теперь в каждом уголке моего сердца было выгравировано его имя. Я просто не могла понять, почему отвергла его в прошлой жизни, когда притяжение между нами было таким магнетическим.
Мое сознание разрывалось между старыми воспоминаниями и новыми чувствами. Не в силах разобраться в противоречивых эмоциях, я решила разделить себя на две параллельные личности. Моя прежняя версия – назовем ее Роза А – обладала совершенно иными ценностями и логикой, нежели я, Роза Б. Я тщетно пыталась понять решения своей предшественницы.
Судя по обрывкам воспоминаний, которые всплывали в самые неожиданные моменты, общение с профессором Максвеллом было самым ярким событием черно-белых дней Розы А. Он прогонял других студентов, отказываясь проводить консультации в приемные часы. Но с ней задерживался после пар, обсуждая теории, выходящие за рамки учебной программы, заставляя ее чувствовать себя увиденной так, как никто другой. Он заметил, что она медленно конспектирует, и ради нее разрешил использовать ноутбуки на лекциях. В то время как других, казалось, раздражала ее неспособность говорить, он проявлял терпение и никогда не торопил ее с ответами. Он чутко улавливал ее потребности и прилагал все усилия, чтобы приспособиться к ее особенностям. Каждый фрагмент воспоминаний оставлял меня потрясенной глубиной ее привязанности к нему. Отвергать его ухаживания не имело никакого смысла. Она была на пороге выпуска; не должно было иметь такого большого значения, что Кайден был ее преподавателем.
Мне оставалось лишь строить догадки о ее выборе, опираясь на хрупкую теорию. Если я была до умопомрачения увлечена Кайденом, то его внимание, возможно, дестабилизировало Розу А. Чем больше он фокусировался на ней, тем больше она воспринимала его как угрозу. У меня защемило сердце при этой мысли. В размытых кадрах воспоминаний я видела, как она отступала в сторону и жила жизнью других. Каждое мгновение ее прошлого было связано с неловкими разговорами, отказом смотреть в глаза, уклонением от внимания и общей неприязнью к близости. Кайден был слишком ярким прожектором. Любой, кто оказывался рядом с ним, оказывался в центре внимания, хотел он того или нет. От мысли о Розе А под таким прицелом у меня сводило желудок. Возможно, именно самосохранение и саморазрушение вместе заставили ее отвергнуть Кайдена. Это был единственный известный ей способ выжить.