Неоконченные предания
Шрифт:
Границами королевства Эорла должны были стать: на западе река Ангрен от места слияния с Адорном, и оттуда на север до внешних укреплений Ангреноста, и к северо–западу вдоль границ Фангорна до реки Светлимки; эта река сделалась его северной границей, ибо на земли за ней Гондор никогда не претендовал [220] . На востоке границами служили Андуин и западные склоны Эмин–Муиля до болот около устья Онодло, а за той рекой — речка Гланхир, которая бежала через лес Анвар к Онодло; а на юге его границами были горы Эред–Нимрайс до конца северного отрога, но все те долины и ущелья, что открывались на север, отходили к эотеод, а также земли к югу от Хитаэглира, лежащие меж рек Ангрен и Адорн [221] .
220
См. первую цитату в приложении C к «Истории Галадриэли и Келеборна».
221
Эти названия даны на синдарине, на гондорский манер; но многие из этих мест народ эотеод назвал по–своему: либо переделали синдарские названия на свой лад, либо перевели их с синдарского на свой язык, либо придумали новые названия. В тексте ВК в основном употребляются названия на языке рохиррим. Так, Ангрен = Изен; Ангреност = Изенгард; Фангорн (это слово также встречается
Из всех этих земель под властью Гондора оставалась только крепость Ангреност, внутри которой находилась третья Башня Гондора, неприступный Ортанк, где хранился четвертый палантир южного королевства. Во дни Кириона в Ангреносте все еще стоял гондорский гарнизон, но к тому времени он превратился в небольшую обособленную группу постоянных поселенцев под командованием начальника, чья должность передавалась по наследству, а ключи от Ортанка хранились у наместника Гондора. «Внешние укрепления», упомянутые в описании границ государства Эорла, представляли собой стену со рвом, проходящую примерно в двух милях к югу от ворот Ангреноста, между холмами, которыми заканчивались Мглистые горы; за ней находились пахотные земли людей, живших в крепости.
Также было договорено, что Большой тракт, некогда проходивший через Анориэн и Каленардон к Атрад–Ангрену (Бродам Изена) [222] , и оттуда на север к Арнору, в мирное время должен быть открыт для всех путешественников обоих народов без изъятия, и заботы о его содержании, от речки Меринг до Бродов Изена, передавались народу эотеод.
По этому соглашению только небольшая часть леса Анвар, к западу от речки Меринг, принадлежала королевству Эорла; но Кирион объявил, что гора Анвар теперь является святыней для обоих народов, и что отныне и эорлинги, и наместники должны разделять труды по ее содержанию и охране. Однако в поздние дни, когда силы и численность рохиррим росли, в то время как Гондор приходил в упадок и постоянно подвергался нападениям с востока и с моря, смотрителями горы Анвар назначались исключительно люди Истфолда, и Лес по обычаю стал частью королевских владений Марки. Гору рохиррим называли Халифириен, а Лес — Фириенхолт [223] .
222
Атрад–Ангрен: см. стр. 264, где синдарское название Бродов Изена — Этрайд–Энгрин. Видимо, название этих бродов употреблялось как в единственном, так и во множественном числе.
223
В других местах этот лес всегда именуется лес Фириен (сокращение от лес Халифириен). Фириенхолт — слово, встречающееся в англосаксонской поэзии (firgen–holt) — означает то же самое: «горный лес». См. прим. 33.
В позднейшие времена день принятия клятвы стал считаться первым днем существования нового королевства и днем, когда Эорл принял титул короля Марки Всадников. Но на самом деле рохиррим заселили эту землю далеко не сразу, и при жизни Эорл носил титулы владыки эотеод и короля Каленардона. Слово «Марка» означало «порубежье», пограничные земли, особенно те, которые служат защитой внутренним землям королевства. Синдарские названия «Рохан» для Марки и «рохиррим» для ее народа придумал Халлас, сын и наследник Кириона, но их часто употребляли не только жители Гондора, но и сами эотеод [224] .
224
Собственно, Rochand и Rochir–rim, и в летописях Гондора они писались как Rochand (Роханд), или Roc ban (Рохан), и Rochirrim (рохиррим). В этих словах содержится синдарский корень roch «конь», которым переводится элемент ёо–в слове «эотеод» и во многих роханских именах собственных [см. прим. 36]. В слове Rochand присутствует синдарский суффикс–nd (-and, — end, — ond); он обычно употреблялся в названиях областей и стран, но–d в речи, как правило, опускалось, особенно в длинных названиях, таких как «Каленардон», «Итилиэн», «Ламедон» и т.д. Слово Rochirrim было создано по образцу слова eo–here, употреблявшегося эотеод для обозначения всего их конного войска, отправляющегося на войну; образовано от roch + синдарское Ыг «хозяин, господин» (последнее не имеет ничего общего с [англосаксонским словом] here). В названиях народов синдарское–rim «большое количество» (квенийское rimb'e) обычно употреблялось для образования собирательного множественного числа, как в Eledhrim (Edhelrim) «все эльфы», Onodrim «народ энтов», Nogothrim «все гномы, народ гномов». В языке рохиррим имелся звук, который обозначается как ch (заднеязычный щелевой, такой же, как ch в валлийском [Собственно, русское «х». — (прим. перев).]; и, хотя этот звук нечасто встречался в середине слова между гласными, никаких затруднений он для рохиррим не представлял. Но во Всеобщем языке его не было, и в разговорном синдарине (в котором он встречался очень часто) гондорцы, за исключением самых образованных, вместо него произносили «h» в середине слов и «k» в конце (поскольку в конце слова при правильном синдарском произношении этот звук произносится особенно отчетливо). Так возникли названия Rohan и Rohirrim, которые мы видим во ВК. — (прим. авт.)
На следующий день после принесения клятвы Кирион и Эорл обнялись и с неохотой расстались. Ибо Эорл сказал:
— Меня ждет немало спешных дел, господин наместник. Эта земля теперь свободна от врагов; но они не разгромлены окончательно, и мы не знаем, какие еще опасности таятся за Андуином и под сенью Лихолесья. Вчера на закате я послал на север трех вестников, опытных и отважных всадников, надеясь, что хотя бы один достигнет моего дома раньше меня. Ибо ныне сам я должен вернуться, и вернуться с войсками: в моих землях остались немногие, те, кто слишком молод или слишком стар; там остались наши женщины и дети, наше имущество; на долгом пути сюда их нужно будет охранять, и последуют они только за самим вождем эотеод. Я оставлю здесь все войска, какие смогу — почти половину тех сил, что находятся в Каленардоне сейчас. Среди них — несколько отрядов конных лучников, которые быстро придут на помощь, если в этих землях обнаружатся
225
Видимо, доказательства благоволения Белой Владычицы Эорла не убедили; см. стр. 299.
— Да, я отпущу тебя, — ответил Кирион, — ибо теперь вижу, что по–иному быть не может. Я понимаю, что в нашей беде я слишком мало думал об опасностях, с которыми ты столкнулся, и о том, каким чудом был твой приход после долгого пути с Севера, приход, на который мы и не надеялись. Награда, которую я предложил тебе от всего сердца, полного радостью избавления, кажется теперь малой. Но я верю, что слова моей клятвы, о которых не думал я до того, как произнес их, не вотще были вложены мне в уста. Так простимся же, храня надежду.
Если учитывать манеру хронистов, можно предположить, что многие из тех речей, что якобы были произнесены Эорлом и Кирионом при расставании, на самом деле были сказаны и обсуждены накануне вечером, на совете; но что касается прощальных слов Кириона относительно вдохновения, посетившего его во время произнесения клятвы, то этому верить можно, потому что он был человек негордый, отважный и великодушный — благороднейший из наместников Гондора.
Говорят, что после войны Последнего Союза Исильдур некоторое время пребывал в Гондоре, наводил порядок в королевстве и наставлял своего племянника Менельдиля перед тем, как отбыть, чтобы принять королевскую власть в Арноре. С Менельдилем и несколькими друзьями, которым он доверял, Исильдур совершил путешествие вдоль границ всех земель, которые Гондор объявил своими. И вот, возвращаясь с северных границ в Анориэн, они прибыли к высокой горе, которая тогда называлась Эйлена–эр, а потом стала именоваться Амон–Анвар, «холм Благоговения» [226] . Эта гора находилась вблизи центра гондорских земель. Исильдур и его спутники проложили тропу через густой лес на северном склоне горы и поднялись на зеленую вершину, на которой деревьев не было. Там они выровняли площадку, и на восточном ее краю возвели курган. Внутрь кургана Исильдур положил ларец, который принес с собой. И сказал Исильдур:
226
Эйленаэр— слово до–нуменорского происхождения, очевидно, родственное слову «Эйленах». — (прим. авт.) — Согласно заметке о маяках, название «Эйленах» было, «видимо, чужим: не синдарским, не нуменорским, и не из Всеобщего языка… И Эйленах, и Эйленаэр были заметны издалека. Эйленах являлся самой высокой точкой Друаданского леса. Он был виден далеко на запад, и во времена маяков передавал сообщения с Амон–Дина; но большого сигнального огня на нем развести было нельзя, так как на его острой вершине не хватало места. Отсюда название «Нардол“ («огненная вершина“) следующего к западу маяка; он находился на конце высокого гребня, изначально расположенного в Друаданском лесу, но лес там давно вырубили каменотесы, которые работали в Каменоломной долине. На Нардоле стоял гарнизон, который заодно охранял каменоломни; на горе всегда хранился большой запас топлива, и в случае необходимости можно было зажечь большой костер, который в ясную ночь был виден даже с последнего маяка (Халифириен) примерно в ста двадцати милях к западу».
В той же заметке утверждается, что Амон–Дин, «Безмолвная гора», «был, возможно, самым старым из маяков и играл роль укрепленного форпоста Минас–Тирита, из которого был виден этот маяк. Амон–Дин стерег проход с Дагорлада в Северный Итилиэн и должен был предотвращать попытки неприятеля переправиться через Андуин у Каир–Андроса. Почему его так назвали, неизвестно. Возможно, потому, что он был достаточно приметный: скалистая и бесплодная гора, стоящая посреди равнины, отдельно от лесистых холмов Друаданского леса (Тавар–ин–Друэдайн), где редко бывали люди, звери или птицы».
— Это могила и гробница Элендиля Верного. Да пребудет она в центре Южного королевства, хранимая валар, до тех пор, пока стоит королевство; и это место будет святыней, которую никто не осквернит. И пусть ни один человек не нарушает ее тишины и покоя, кроме наследников Элендиля.
Они построили каменную лестницу, ведущую от опушки леса к вершине горы, и Исильдур сказал:
— Пусть не восходит по этой лестнице никто, кроме короля и тех, кого он привел с собой, если он велит им последовать за ним.
И все присутствующие поклялись хранить тайну; и сказал Исильдур Менельдилю, что королю следует время от времени навещать святыню, особенно когда он почувствует нужду в мудрости во дни опасностей и несчастий; и когда наследник его достигнет совершеннолетия, король должен привести его в это место и поведать ему о создании святыни, а также обо всех тайнах королевства и прочих делах, которые следует знать наследнику.
Менельдиль последовал совету Исильдура, и так же поступали все короли, наследовавшие ему, до Ромендакиля I (пятого после Менельдиля). В его время на Гондор впервые напали истерлинги [227] , и, чтобы традиция не прервалась из–за войны, внезапной кончины или другого несчастья, он велел, чтобы «Завет Исильдура» был записан в манускрипте вместе с прочими сведениями, которые должен знать новый король; и этот свиток должен был храниться запечатанным и вручаться королю наместником перед коронацией [228] . И с тех пор и впредь этот свиток всегда вручался новому королю, хотя обычай посещать вместе с наследником святыню на Амон–Анваре соблюдался почти всеми королями Гондора.
227
Согласно приложению A (I, iv) к ВК, дикие люди с Востока впервые напали на Гондор во дни Остохера, четвертого короля после Менельдиля. «Но Таростар, его сын, одолел их и отбросил назад, и взял себе имя "Ромендакиль" - "победитель истерлингов"».
228
Именно Ромендакиль I учредил должность наместника («арандур» — «слуга короля»), но тогда он избирался королем, как человек надежный и наделенный мудростью, обычно в преклонных годах, ибо ему не дозволялось ни участвовать в войнах, ни покидать пределы королевства. Наместников всегда избирали не из членов королевского дома. — (прим. авт.)