Неоконченные предания
Шрифт:
У подножия лестницы располагалась небольшая площадка или просто уступ, вырубленный в склоне горы, с низкими дерновыми скамьями. Там все они немного посидели, а потом Кирион поднялся и взял у своего оруженосца белый жезл —знак должности — и белую мантию наместников Гондора. Взойдя на первую ступень лестницы, он нарушил молчание, произнеся негромко, но отчетливо:
— Ныне я объявляю, какую награду я решил предложить, по праву королевского наместника, Эорлу сыну Леода, вождю народа эотеод, в признательность за доблесть его народа и за помощь превыше всех надежд, которую оказал он Гондору в час крайней нужды. Я отдам Эорлу, как свободный дар, все земли Каленардона от Андуина до Изена. И будет он, если того пожелает, королем той земли, и его потомки после него, и его народ будут свободно жить там, пока продолжается правление наместников и по ка не вернется великий король [212] . Не будет на них наложено никаких обязательств помимо их собственных законов и воли, кроме одного: они будут жить в вечной дружбе с Гондором, и враги его будут их врагами, пока стоят оба государства. Но такое же обязательство будет наложено и на народ Гондора.
212
Во дни наместников эта
Тогда поднялся Эорл, но заговорил он не сразу. Ибо был он изумлен великой щедростью дара и благородством условий, на которых этот дар был предложен; и он видел, сколь мудро поступает Кирион — и как правитель Гондора, желающий защитить то, что осталось от его государства, и как друг народа эотеод, о нуждах которого он осведомлен. Ибо народ эотеод стал теперь слишком многочислен, и ему сделалось тесно в его землях на севере. Они стремились вернуться на юг, в свой прежний дом, но их удерживал страх перед Дол–Гулдуром. В Каленардоне же они обретали куда больше места, чем им мечталось, и к тому же этот край лежал далеко от теней Лихолесья.
Но превыше мудрости и политических соображений Кирионом и Эорлом двигала тогда великая дружба, что связала их народы, и любовь, что возникла между этими достойными мужами. Со стороны Кириона то была любовь мудрого отца, состарившегося среди мирских тревог, к сыну, полному сил и надежд юности; Эорл же видел в Кирионе высочайшего и благороднейшего в мире человека, мудрейшего из тех, кого Эорл знал, и на нем пребывало величие королей людей давних времен.
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Эорла, и наконец он заговорил, сказав так:
— Наместник великого короля, я принимаю дар, предложенный тобой, для себя и для своего народа. Он превосходит любую награду, какую мы могли заслужить своими делами — но и сами эти дела были свободным даром дружбы. Теперь же я скреплю эту дружбу клятвой, что не будет забыта никогда.
— Тогда поднимемся же на вершину, — сказал Кирион, — и при свидетелях принесем те клятвы, какие сочтем подобающими.
Кирион с Эорлом поднялись по лестнице, и остальные последовали за ними; и на вершине они увидели широкую и ровную овальную площадку, поросшую травой. Она была не огорожена, но с восточной ее стороны поднимался невысокий холмик, на котором росли белые цветы алфирина [213] , и клонящееся к западу солнце тронуло их золотом. Тогда владыка Дол–Амрота, знатнейший среди спутников Кириона, подошел ближе и увидел черный камень, что лежал в траве перед холмиком, и все же не зарос сорняками и не был источен непогодой; и на камне были выбиты три знака. И спросил владыка у Кириона:
213
«Алфирин» — это «симбельмине», что росли на королевских курганах близ Эдораса, и «уилос», который Туор видел в огромной расселине Гондолина в Предначальные дни (см. стр. 55, прим. 27). Алфирин (но, видимо, речь идет о другом цветке) упоминается в песне, которую Леголас поет в Минас–Тирите («Возвращение короля», V, 9): «Золотые колокольчики маллоса и алфирина/Звенят на зеленых лугах Лебеннина».
— Так это могила? Но кто из великих людей древности покоится здесь?
— Разве не прочел ты знаков? — спросил в ответ Кирион.
— Прочел, — сказал князь [214] , — потому и удивлен; ибо знаки эти — ламбе, андо, ламбе, — но не может же эта могила быть могилой Элендиля, а ведь с тех времен ни один человек не осмеливался носить это имя [215] .
— И все же это его могила, — сказал Кирион, — и отсюда исходит тот благоговейный страх, который царит на этой горе и в лесах у ее подножия. Волею Исильдура все короли, начиная от Менельдиля, занявшего его место, а также и все наместники, включая меня, хранили в тайне это место. Ибо сказал Исильдур: «Здесь — центр Южного королевства [216] , и здесь пребудет гробница Элендиля Верного, хранимая валар, пока стоит Королевство. Эта гора будет святыней, и пусть ни один человек не нарушает ее покоя и тишины, кроме наследников Элендиля». Я привел вас сюда, чтобы клятвы, произнесенные здесь, были нерушимейшими для нас и всех наших потомков.
214
Владыка Дол–Амрота носил титул князя. Этот титул дал его предкам Элендиль, с которым они были в родстве. Это была семья Верных, которые покинули Нуменор еще до Низвержения и поселились в Бельфаласе, между устьями Рингло и Гильрайн, построив крепость на мысу Дол–Амрот (названном именем последнего короля Лориэна). — (прим. авт.). — В другом тексте (см. «Историю Галадриэли и Келеборна») сказано, что, согласно преданиям этого рода, первым владыкой Дол-Амрота был Галадор (около 2004–2129 годов Третьей эпохи), сын Имразора–Нуменорца, жившего в Бельфаласе, и эльфийской девы Митреллас, одной из спутниц Нимродели. Приведенное здесь замечание, видимо, предполагает, что эта семья Верных поселилась в Бельфаласе и выстроила крепость на Дол–Амроте еще до Низвержения Нуменора; если так, то эти два утверждения можно примирить, лишь предположив, что род князей (а также место их жительства) берет начало более чем за две тысячи лет до дней Галадора, и что Галадор именовался первым владыкой Дол–Амрота потому, что это место было названо так только в его время (Амрот утонул в 1981 году). Еще одна проблема — присутствие Адрахиля из Дол–Амрота (очевидно, предка Адрахиля, отца Имрахиля, бывшего князем Дол–Амрота во время войны Кольца) в качестве одного из командующих войска Гондора во время битвы с кибитниками в 1944 году; но можно предположить, что этот первый Адрахиль в то время не именовался «из Дол–Амрота».
Хотя такие объяснения, позволяющие сохранять последовательность, вполне приемлемы, они кажутся мне менее похожими на правду, чем предположение о двух различных, независимых преданиях о происхождении князей Дол–Амрота.
215
Это были буквы Ср>сг Л–НД–Л: имя Элендиля без обозначения гласных, которое он использовал как личный знак и надпись на печатях. — (прим. авт.)
216
На самом деле, Амон–Анвар был ближайшей к середине линии от устья Светлимки до южного мыса Тол–Фалас возвышенностью; и расстояние от него до
Все присутствующие немного постояли в молчании, склонив головы. Наконец Кирион сказал Эорлу:
— Если ты готов, принеси теперь такую клятву, какая кажется тебе подобающей, в согласии с обычаями твоего народа.
Тогда Эорл шагнул вперед, и, взяв у своего оруженосца копье, воткнул его в землю стоймя. Затем, обнажив свой меч, он подбросил его, и клинок сверкнул на солнце. И, поймав его, Эорл шагнул вперед и положил клинок на курган, не отпустив, однако, рукояти. Затем он во всеуслышание произнес Клятву Эорла. Изрек он ее на языке эотеод, а в переводе на Всеобщий язык она звучит так [217] :
217
Однако перевод этот неточен, потому что она была произнесена в древних традициях, стихами в возвышенном стиле, в котором Эорл был весьма искусен. — (прим. авт.) — Насколько мне известно, других версий Клятвы Эорла, кроме приведенного здесь текста на Всеобщем языке, не существует.
Затем Эорл вложил меч в ножны, поклонился и вернулся к своим спутникам.
Тогда Кирион произнес ответную клятву. Выпрямившись во весь рост, он положил левую ладонь на камень, а правой рукой воздел белый жезл наместников, и произнес слова, услышав которые, все преисполнились благоговения. Ибо, когда встал он, пламенное солнце спускалось к Западу, и казалось, будто белые одежды наместника охвачены огнем; и, поклявшись в том, что Гондор отныне будет связан подобными же обязательствами дружбы и помощи во всех делах, он возвысил голос и сказал на квенье:
Ванда сина термарува Эленна–норео алкар эньялиэн ар Элен–диль Ворондо воронве. Най тирувантес и харар махалмассен ми Нумен ар и Эру и ор илье махалмар эа теннойо [218] .И повторил — на Всеобщем языке:
Клятва сия нерушимою пребудет в память величья Земли–под–Звездою и верности Элендиля Верного. Да хранят ее те, что восседают на тронах Запада, и Единый, кто превыше всех тронов во веки веков.218
Vanda— «клятва, обет, торжественное обещание». Ter–maruva: ter — «через», таг — «пребывать, быть установленным или закрепленным»; будущее время. Elenna–noreo — родительный падеж, относится к dear, от Elenna–nore «Земля по имени Обращенная к Звезде». Alcar — «слава». Епуalien: en — «опять», yal — «призывать», в форме инфинитива или отглагольного существительного en–yalie, здесь — в дательном падеже («для вос–поминания»), но управляет прямым дополнением, alcar; таким образом, «чтобы вновь призывать (или «воспоминать“) славу». Vorondo–родительный падеж от voronda «стойкий в верности, в хранении клятвы или обещания, верный»; прилагательные, употребляемые как титул или постоянный эпитет, ставятся после имени, и, если два склоняемых слова находятся рядом, склоняется только последнее, как вообще свойственно квенье (в другом варианте клятвы дается прилагательное vorimo, родительный падеж от vorima, с тем же значением, что и voronda). Voronwe — «стойкость, верность, преданность», дополнение к епу alien.
Nai — «да будет так, пусть будет так»; nai tiruvantes — «да будет так, что они будут хранить ее», т.е. «пусть они хранят ее» (-nte — суффикс 3 л. мн.ч., употребляемый, если до того во фразе не встречается подлежащего). / hdrar — «те, что восседают на». Mahalmassen — местный падеж множественного числа от mahalma — «трон». Mi— «в, на». Numen — «Запад». / Еги /—«Единый, который». Ed — «есть». Tennoio: tenna— «вплоть до, до тех пор, пока», oio «бесконечный период времени»; tennoio — «навеки». — (прим. авт.)
Такой клятвы не слыхали в Средиземье с тех пор, как сам Элендиль заключал союз с Гиль–галадом, королем эльдар [219] .
Когда все было завершено и уже сгущались вечерние сумерки, Кирион и Эорл со своими спутниками спустились с горы, в молчании прошли через темнеющий лес и вернулись на стоянку у речки Меринг, где для них были приготовлены шатры. После вечерней трапезы Кирион и Эорл с князем Дол–Амрота и Эомундом, главным военачальником войска эотеод, собрались вместе и определили границы владений короля эотеод и наместника Гондора.
219
И она больше ни разу не звучала, пока не вернулся король Элессар, который на том же самом месте подтвердил завет с королем рохиррим, Эомером, восемнадцатым по счету потомком Эорла. Призывать в свидетели Эру имел право лишь король Нуменора, и то только в самых важных и ответственных случаях. Род королей оборвался на Ар–Фаразоне, который погиб при Низвержении Нуменора; но Элендиль Воронда был потомком Тар–Элендиля, четвертого короля, и считался законным владыкой Верных, которые не принимали участия в бунте королей и спаслись от гибели. Кирион был наместником королей, ведущих свой род от Элендиля, и в том, что касалось Гондора, обладал всеми их правами — до тех пор, пока не вернется король. Тем не менее его клятва потрясла тех, кто слышал ее, и наполнила их благоговейным ужасом. Одной этой клятвы (не считая чтимой могилы) было бы достаточно, чтобы освятить то место, где она была произнесена. — (прим. авт.) — Прозвище Элендиля «Воронда», «Верный», которое звучит также и в клятве Кириона, было в этом примечании сначало записано как «Воронве», а в Клятве это существительное, означающее «верность, стойкость». Но в приложении A (I, ii) к ВК Мардиль, первый правящий наместник Гондора, именуется «Мардиль Воронве», «стойкий»; и в Первую эпоху эльф из Гондолина, который привел Туора из Виньямара в Гондолин, звался Воронве; и в указателе к «Сильмариллиону» я тоже перевел это имя как «стойкий».