Неофит
Шрифт:
– Но, Сильва, они тебя не любят. Хотят дружбы с тобой лишь ради своих целей!
– Как и я – их дружбы. Прости, Флетчер, но я приняла решение. Это не изменит ничего между нами, но все должно быть именно так, – печально сказала эльфийка.
– Да, конечно! Думаешь, я тебе буду верить, если ты пригреешь в постели этих двух гадюк? – выпалил Флетчер и ринулся прочь.
– Флетчер, прошу тебя! – взмолилась Сильва.
Но было поздно. Флетчер убежал. На место мучившему его отчаянию пришла жгучая ярость. Будь проклята эльфийка и вся эта ее политика. И все эти дворяне
Когда он добрался до их комнат, там были Рори, Сераф и Женевьева. Радостно болтали, довольные своими успехами. Флетчер опустился на стул, надеясь, что его не заметят. Настроения болтать у него не было.
– Я думаю, мой уровень реализации растет! – радостно сказал Рори. – У меня неплохо получается! Может, и у Малахи уровень повысится!
– Не думаю, что ты понимаешь, как проявляется уровень реализации, – мягко сказал Сераф. – Твоя способность выполнить заклинание не имеет никакого отношения к нему. Уровень реализации влияет на то, какое количество демонической энергии ты можешь поглотить. Малахи никогда не станет уровнем выше. Он всегда будет первого уровня. Любой демон остается на одном уровне всю свою жизнь. Это просто мера того, сколько энергии они могут содержать. Даже если твой демон становится больше и сильнее, уровень не меняется.
– Ох… – протянул Рори. – Но тогда зачем Таркин орал Флетчеру, что Игнатий уровнем ниже, чем Требий, если это не связано с силой?
– Потому, что это лишь приблизительная мера. Демон седьмого уровня в среднем сильнее демона шестого уровня, по определению. Но это не строгое правило. К примеру, Фелид победит Канида в девяти случаях из десяти, хотя оба они седьмого уровня. Погляди на Голема у Отелло. Когда он полностью вырастет, он будет намного сильнее Канида, хотя он шестого уровня, а Канид – седьмого.
– Ладно… тогда забудем, – мрачно сказал Рори.
– Не беспокойся, я уверен, что ты поднимешь свой уровень, – сказал Сераф, уловив перемену в настроении. – Майор Гудвин говорил мне, что очень редко бывает, чтобы вызывающий оставался на одном уровне всю жизнь. Это либо те, кто не смог поймать другого демона, либо те, кому не повезло и их естественная скорость роста очень низкая.
– И как мне поймать другого демона, если Рук не позволяет нам охотиться? – взвыл Рори, вскакивая.
– Погоди, Рори! Это же только первый год! – крикнула Женевьева, но Рори убежал в комнату, не слыша ее. Раздраженно поглядев на Серафа, Женевьева пошла следом.
Сераф тяжело вздохнул и прикусил губу.
– Опять я вляпался. Просто пытался умерить его ожидания, вот и все, – тихо сказал он.
Некоторое время в комнате стояла тишина, прерываемая лишь скрипом пера. Сераф писал очередное эссе по демонологии. Со временем устал, погасил свой путеводный огонь, и в комнате воцарился мрак. Сераф встал и пошел в свою комнату.
– Погоди, – вдруг сказал Флетчер. – Хочу тебя кое-что спросить.
– Ага, и что? – спросил Сераф, шумно зевая.
– Чем твой отец занимается? Спрашиваю потому, что услышал, как
Сераф замер. Флетчер видел, что в нем идет внутренняя борьба. Затем Сераф расслабился и сел рядом с ним.
– Думаю, если я знаю твои тайны, будет честно, если ты будешь знать мои. Только обещай, что больше никому ни слова не скажешь.
Флетчер кивнул, и Сераф продолжил:
– Я родился и вырос в Антиохии, в том же городе, откуда родом Малик и род Саладинов. Семья Малика не владеет большими лесными угодьями и полями, как остальные дворяне, но владеет многими предприятиями и недвижимостью в Антиохии. Просто потому, что город окружен пустыней, где ничего не растет и мало воды.
– Так тут замешаны и Саладины? – спросил Флетчер.
– Не совсем. Мой отец рискнул. Выкупил большие участки в пустыне. Земля дешевая, но практически бесполезная. Помню, как родители всю ночь по этому поводу спорили, когда он потратил все наши сбережения. А потом как-то раз к нам прибыл гном. Сказал, что гномы не имеют права владеть землей за пределами их поселения в Корсилуме, но он и его народ нуждаются в земле. Дворяне не желают иметь дела с гномами, но, может, мы согласимся.
– Я догадывался, что гномы имеют к этому отношение! – воскликнул Флетчер и сам же прижал палец к губам, поняв, насколько громко он это сказал.
– Выяснилось, что гномам необходимы металлы и сера, в больших количествах. Они обследовали наши земли и нашли под слоями песка большие запасы. Если бы не их умения, сами бы мы их добывать не смогли, но если бы земля не была нашей, они бы не имели такой возможности. И мы заключили соглашение… что они помогут нам создать рудники и ссудят деньгами, которые необходимы на наем людей и покупку оборудования. В обмен на это мы будем поставлять сырье исключительно гномам, и никому другому. Они все будут обрабатывать, и мы будем честно делить прибыли.
– Но зачем сера? – спросил Флетчер. Все начинало обретать смысл.
– Она используется при изготовлении пороха. Хорошее тут то, что самые значительные ее запасы именно в Акадской пустыне, а наши земли достаточно близки к городу, чтобы организовать добычу. Всякая свинцовая пуля, которую выстреливают, каждый баррель пороха, который для этого используют, производится на заводе Паши или руднике Паши. Кстати, это моя фамилия, Паша.
– Так почему же Форсисов это так беспокоит? – спросил Флетчер.
– Ты совсем ничего не знаешь? Самый большой их бизнес – производство оружия. Они главные поставщики мечей, доспехов, шлемов и даже мундиров. Когда гномы изобрели мушкеты… бизнес Форсисов начал увядать. Гномье оружие со временем стало более популярно, а в нынешние времена солдатам не нужно надевать доспехи. Не думаю, что Форсисам уже удалось придумать, как нас свалить, пока что, но совершенно не удивлен, что они это планируют.
– Они говорили о том, что сегодня ночью произойдет нечто важное, что разберутся с твоим отцом потом, – сказал Флетчер, стараясь в точности припомнить сказанное Таркином.