Неофит
Шрифт:
Единственное, к чему Флетчер явно был способен, оказалось фехтование. Сэр Колдер пригласил его на дополнительные занятия и учил особым приемам, пригодным для кхопеша. Упор он делал на умении контролировать агрессию. По словам сэра Колдера, терпение являлось одной из главных добродетелей мечника.
– Хорошо, все идите сюда, прошу! – крикнул Арктур, вырывая Флетчера из раздумий.
Курсанты собрались вокруг него, сияя от возбуждения. Они научились одному из самых полезных дел во всем искусстве заклинаний. Последние пару недель они практиковались с путеводными
– Теперь у многих из вас выходит выполнить заклинание с первой попытки. У многих это получается с достаточной скоростью. Позвольте сказать прямо. Для успеха боевому магу равно необходимы быстрота и стабильность, – мрачно сказал Арктур, глядя им в глаза. – Итак, кто скажет, какие четыре заклинания являются основой работы боевого мага?
Пенелопа подняла руку.
– Заклинание щита, заклинание огня и заклинание молнии.
– Очень хорошо, но это лишь три. Кто назовет четвертое?
– Телекинез? – нерешительно предположил – Сераф.
– Правильно! Способность перемещать объекты. Смотрите внимательно, – с ухмылкой сказал Арктур.
Поднял руку и нарисовал в воздухе спираль, будто взбалтывая чашку с кофе. И внезапно выбросил руку вперед. Шляпа с его головы мгновенно взлетела к потолку, а потом медленно опустилась обратно. Флетчер разглядел дрожание воздуха под ней, будто в солнечный день над мостовой.
– Искусство перемещения предметов хитрое, поскольку в отличие от заклинаний щита, огня и молнии телекинез практически не виден для глаза. Намного сложнее поймать что-то и управлять им, когда не видишь веревки, которую используешь, если можно так сказать. Большинство боевых магов просто бьют напролом, отбрасывая противника, но на это уходит намного больше энергии.
Тут Арктур с виноватым видом поглядел на кучу свитков с заклинаниями, которую принесла с собой Пенелопа. На них было множество символов, которые Арктур заставил их выучить.
– Конечно, существуют тысячи заклинаний. Например, заклинание исцеления, сложное, медленное, но полезное! Хотя в горячке боя от него мало пользы. Научитесь этим четырем, и в турнире не ударите лицом в грязь. Остальные понадобятся на письменном экзамене, поэтому их надо запомнить! Все свободны!
С этими словами Арктур резко развернулся и пошел прочь. Курсанты сразу же принялись радостно болтать, но у Флетчера не было настроения присоединяться. Он медленно пошел к лестнице, желая поскорее остаться одному в комнате, в компании Игнатия, которому теперь дозволялось выходить наружу лишь на отдельных уроках, и у него в комнате.
По дороге он вдруг что-то заметил, на третьем этаже. Гобелен на стене, на которой были изображены люди в доспехах, посреди битвы. Подойдя ближе, он разглядел его, поражаясь искусству вышивки. На гобелене были изображены орки, идущие в атаку по мосту, верхом на боевых носорогах, против небольшой группы людей с копьями. Впереди строя стоял человек,
Флетчер наклонился поближе и прочел надпись внизу: «Герой Уотфордского Моста».
– Невероятно. Сципион отбросил носорогов, идущих в атаку, – прошептал он.
И вдруг услышал шаги. Поняв, что оказался на этаже, где живут дворяне, Флетчер нырнул в дверной проем и спрятался в темноте. Незачем ему встречаться с Таркином, особенно в нынешнем настроении.
– …видела лицо этого клоуна, когда он не смог сделать заклинание? Я чуть не разрыдался от смеха. Этот ублюдок решил, что он особенный, когда смог направить энергию в палец. И погляди на него теперь, – протянул Таркин. Судя по ответному смешку, вместе с ним была Исадора.
– Смешной ты, милый Таркин. Но сегодня нам некогда разговаривать, с этими глупыми уроками. Рассказывай, что написал отец.
– Сама понимаешь, многого он нам не может сказать, по крайней мере в письме, чтобы себя не скомпрометировать. Но я умею читать между строк. Это случится сегодня ночью. Завтра утром мы станем самым крупным производителем оружия в Хоминуме. Все, что потребуется потом, – избавиться от отца Серафа и прибрать к рукам его производство боеприпасов. И тогда в руках у нас будет все!
– Хорошо. Наше наследие снова будет в безопасности. Но не сказал ли он…
Голос Исадоры стих, когда они вошли в комнату и закрыли за собой дверь. Флетчер понял, что стоит, не дыша, и выдохнул. Что бы это ни было, вряд ли это хорошие новости.
Он уже собирался выйти из укрытия, когда снова услышал шаги. Они были все ближе и стихли у двери, в которую вошли Таркин и Исадора. Прозвучал глубокий вдох.
– Давай, Сильва. Ты это сможешь, – прозвучал тихий звенящий голос Сильвы.
Флетчер разинул рот от изумления. Зачем Сильве приходить к Форсисам в столь поздний час?
– Сделать что? – спросил он, выходя из укрытия.
Сильва ахнула и прикрыла рот руками.
– Флетчер! Я думала, ты уже спишь!
– Сделать что? – повторил Флетчер.
– Я пришла, чтобы… помириться с Форсисами, – тихо сказала она, стараясь не смотреть Флетчеру в глаза.
– Зачем? Что на тебя нашло, ради всего святого, что ты решила сделать это? Они бросили тебя тогда, когда тебе более всего была нужна их помощь! – воскликнул Флетчер.
– Я забыла, Флетчер, зачем я здесь. Я эльф, первый вызывающий в нашем народе, за сотни лет. А еще я посол. Ты и Отелло были добры ко мне, и я не желаю вам зла. Но я не имею права враждовать с дворянством, когда ставкой являются отношения между нашими народами. Захария Форсис – один из самых давних и близких советников короля Гарольда, а именно король собирается создать союз между нашими народами. Если я буду дружна с детьми Захарии, это склонит его на нашу сторону, – твердо ответила Сильва, так, будто заранее отрепетировала эти слова.