Неофит
Шрифт:
– Поздно что-то с этим делать, но мой отец хорошо защищен. Об этом я не беспокоюсь. Я надеялся, что Таркин и Исадора не догадаются, кто я такой, но, думаю, теперь понял, откуда они могли узнать.
Сераф улыбнулся, будто ища повод открыть свою тайну.
– Сначала Хоминум потерял дворянский род Рэйли, а потом Куинсауты и Форсисы объединились в один. Король Гарольд внезапно лишился двух древнейших дворянских родов. Он желал создать новые, давая дворянским детям, неперворожденным, но тоже адептам, другие титулы. Дворянам это не понравилось, поскольку они чаще всего женили неперворожденных
– …и выяснили, что ты адепт, – закончил за него Флетчер. И все понял. – Ты можешь основать новый дворянский род, поскольку твои перворожденные дети тоже будут адептами!
– Именно. Публичное заявление он сделает в следующем году, но дворян уже известили. Не думаю, что двойняшки меня сильно любят за это, и даже Малик.
Флетчер молча сидел, пытаясь осознать услышанное.
– Спокойной ночи, Флетчер, – сказал Сераф и пошел в свою комнату. – Помни… это наша тайна.
Глава 42
Военные барабаны отбивали бешеный ритм, пронзая ночной воздух. Ряды орков хлопали в ладоши и топотали в такт, а в конце каждого такта разражались гортанными криками.
Саламандра лежала на шее орочьего шамана, изогнувшись и глядя на ритуал, разворачивающийся ниже их. Они находились на высоком помосте посреди стоящих орков, освещенные огромными ревущими кострами, разложенными по углам. Туда-сюда сновали слуги-гремлины, подтаскивая из джунглей дрова, чтобы пламя костров не теряло силы.
Внезапно бой барабанов стих. Демон дернулся от неожиданной тишины и шумно зевнул. Орочий шаман заставил его утихнуть, сунув ему в рот кусочек мяса и ласково погладив по голове.
Позади них тишину нарушил стон. Эльф, привязанный к скрещенным деревянным палкам, за руки и за ноги. Лицо у него было опухшее от побоев и покрытое запекшейся кровью, но самой худшей его раной был большой квадрат обнаженной плоти на спине, где с него сняли заживо кусок кожи. Стоящий позади него орк скреб зазубренным камнем кусок кожи, снимая остатки жира, мышц и сухожилий.
Эльф отчаянно хрипел, но горло его слишком – пересохло, чтобы произнести сколько-то разборчивые слова. Орочий шаман взмахнул ногой, ударив эльфа в живот. Пленник задохнулся от боли и повис на веревках, открывая рот, будто вынутая из воды рыба.
Орки в толпе внизу начали перешептываться. Медленно расступились в стороны, и показалась процессия, входящая в поселение. Десять орков, крупные, мускулистые, с выкрашенной красной и желтой охрой серой кожей. Оружие у них было примитивным, но устрашающим, массивные боевые дубины с острыми кусками камней, забитыми в дерево на – концах.
И они были не одни. Позади них шел другой орк, намного крупнее их размером. Его кожа была белой, а глаза горели красным в свете костров. Он шел свободно и уверенно, принимая как должное восхищенные и почтительные взгляды остальных орков.
Когда
Белый орк поднял шамана на ноги и обнял его. Толпа одобрительно заревела и затопала ногами так, что задрожал помост. Даже сквозь этот шум были слышны вопли эльфа, дергавшего кожаные полосы, которыми были примотаны к дереву его руки и ноги.
Когда белый орк подошел к пленному эльфу, радостные крики стихли. Приподняв голову пленника, казавшуюся в его ладони размером с грейпфрут, орк с любопытством поглядел на лицо эльфа. Потом отпустил, безразлично фыркнув.
Эльф утих, будто смирился со своей участью. Толпа, затаив дыхание, смотрела, как белый орк взял в руку кусок кожи, уже натянутый на деревянную рамку. Поднял вверх, и стало видно, что на руке белого орка татуировка в виде пентакля, чернила, резко выделяющиеся на его бледной коже. Пальцы тоже были татуированы пятью разными символами.
Хозяин опустил демона на помост и почтительно отошел в сторону, снова низко поклонившись. Белый орк вытянул татуированную руку, указывая ею в небо. А затем начал читать заклинание с кожи, низким и гулким голосом.
Ди ра го май ло фа го ра ло…
Пентакль на ладони орка засветился ослепительно ярким фиолетовым светом. Появились нити белого света, образовав сплетенную пуповину между шаманом и саламандрой. Незримая связь, соединявшая их, начала медленно расплетаться, а потом лопнула, издав ясно различимый треск.
Фай ло со ней ди ро…
Но это были последние слова, которые успел сказать белый орк.
В воздухе просвистела стрела, ударив ему в горло. На помост хлынула горячая кровь. В ряды орков с глухим стуком вонзились другие стрелы. Длинные, с тяжелыми древками, оперенные лебедиными перьями. Орочий шаман заревел, но без демона он был бессилен. И ринулся к упавшему белому орку, пытаясь закрыть руками рану на шее, из которой струилась кровь.
Снова упал ливень стрел, посеяв в рядах орков хаос. Они лишь бесцельно метались туда-сюда, потрясая боевыми дубинами и пучками дротиков. Из леса раздался рев медных горнов, и оттуда ринулась в атаку огромная толпа, выкрикивая боевые кличи. Но из темноты с топотом вышли не эльфы… а люди.
Люди, в массивных доспехах, с тяжелыми мечами и щитами, бесстрашно ринулись в самый центр поселения. Беспощадно рубили и кололи орков, окружая себя вихрем стали. Поселение мгновенно превратилось в бойню, земля покрылась кровью, телами и внутренностями. А из-за спин людей один за другим летели залпы стрел, пронзая орков со смертельной точностью.
Орки не были трусами. Они обернулись к нападавшим и пошли в бой, разбивая шлемы, сплющивая доспехи ударами дубин так, будто снаряжение было из фольги. Завязался отчаянный и кровавый рукопашный бой. Здесь не было места умениям и тактике – жизнь и смерть определялись удачей, силой и количеством.