Немир-3
Шрифт:
– Я не заслуживаю вашей любви, и я не заслуживаю на любовь моих детей, да я вообще не могу заслуживать ничьей любви.
Никита вступает в наш с мамой разговор:
– Да, заслугами ты в последнее время не блещешь, но вот только нам твои заслуги как-то до лампочки.
Теперь, к делу:
– Я была сегодня у Севы.
Папа утвердительно кивает:
– Мы знаем - он звонил, и предупредил нас о том, что ты захочешь с нами встретиться.
– Откуда? Вот
– Ничего, он даже не сообщил нам предмет предстоящего обсуждения. Вот только не знаю, стоит ли тебе об этом говорить...
– Стоит.
– Он сказал, чтобы я прекратил тебя нервировать разговорами про Адама.
Я даже рот раскрыла от непонимания сути этой просьбы:
– Серьезно? Это - что-то новенькое.
Мама возвращает меня к причине моего приглашения:
– Что Сева тебе предложил?
– Суть вопроса заключается в том, что мой брат готов согласиться с тем, что этот остров может оставаться вполне приемлемой для меня средой обитания до скончания веков. И что он не видит ничего плохого в том, чтобы я и дальше вела подобный образ жизни, но.... Всегда есть это самое пресловутое "но". Так вот, он аккуратно намекнул мне на то, что это - проявление моего махрового эгоизма - найти себе зону комфорта, и не задумываться о том, что эта зона - непригодна для моих детей. Хард с Кирой по моей милости отделены от остального Мира, они не имеют возможности общаться со своими сверстниками, у них очень узкий круг общения, и все это приведет их к тому, что они вырастут абсолютно асоциальными и неприспособленными к жизни... существами. Он так и сказал "существами". Вы с ним согласны?
Никита мягко шутит:
– Если ты по поводу "существ", то мы уверены в том, что твои дети - не люди, а Родичи.
Мама продолжает:
– Если же ты спрашиваешь нас про "асоциальных и неприспособленных к жизни", то мы считаем, что Сева абсолютно прав. Так что же он тебе все-таки предложил?
– Полевую работу.
Папа взрывается:
– Что? Да он в своем уме? Да я никогда не дам на это своего согласия! Моя дочь не будет выполнять работу, на которую мы даже рядового Родича не определили бы.
– Пап, да причем здесь мой высокий статус твоей дочери? Я могу хотя бы попытаться, понимаешь? Если у меня не получится, или меня это не устроит по какой-то другой причине, то мы всегда сможем с вами все переиграть, и придумать другой вариант...
...-Элена, уложи мне прическу пониже, пожалуйста.
– У Вас уже такие длинные волосы, что, боюсь, у меня ничего не получится.
– Постарайся, милая. Да, детей я уже предупредила о том, что уезжаю в резиденцию. Ты, главное, проследи за тем, чтобы они не играли со своими пажами допоздна.
– Хорошо, госпожа.
– Элена, спасибо. Ты даже не представляешь себе, какая ты у меня во всех отношениях незаменимая помощница. Ну что, как там развивается твой роман с адъютантом барона?
– Простите, Арина, но... он уже в прошлом.
– Как? Почему? Он же тебе нравился. Ты ему сказала, что я за тебя отдам такое приданое, которому любая принцесса
– Нет.
– Ты мне что-то не договариваешь?
– Госпожа, простите, но я не готова выходить замуж, потому что не хочу покидать вас и ваших детей. Мне очень хорошо с вами. Пожалуйста, госпожа, не принуждайте меня расставаться с вами.
– Элена, я очень ценю твою преданность, но мне невыносимо думать о том, что ты приносишь свою жизнь в жертву мне и моим детям. Тебе уже двадцать четыре, и с каждым годом тебе будет все труднее найти себе приличного спутника жизни. Ты и так, по моей милости, провела четыре года на острове, будучи отрезанной от человеческого общества. И вспомни, год назад, когда мы переехали сюда, ты говорила мне о том, что хочешь получить мое согласие на твою личную жизнь. Так что же изменилось?
В комнату входит "мой брат" Прим Норд:
– Дорогая, ты готова?
Отвечаю ему:
– Да.
И, глядя через зеркало в глаза Элены, обращаюсь к ней:
– Мы с тобой завтра же вернемся к этому разговору.
– Хорошо, госпожа.
Пока меня Нордом несут в резиденцию, я анализирую наш разговор с Эленой. Бедная девочка - я, сама того не ведая, сделала ее своей заложницей. Она все пять лет, проведенные с нами, не только помогала мне по хозяйству, но и получала образование под моим личным присмотром. Она также была посвящена мной в Истину Мироустройства. И теперь ей безумно тяжело найти себе подходящую пару. Ведь любой смертный, который ищет ее руки, попросту не может конкурировать с ее интеллектуальным уровнем, и поэтому, все они кажутся ей скучными и неинтересными. Помимо прочего, я сразу честно предупредила ее о том, что в том случае, если она примет решение пойти по жизни своим путем, то этот ее путь будет полностью мной материально обеспечен, но... но, моя мама сотрет ей всю память, связанную с нами. И как же ей к этому относиться? Вот что бы я решила на ее месте? Не знаю. Все в этом Мире - относительно. С одной стороны - она получила ту жизнь, о которой и мечтать не смела. С другой стороны - эта жизнь перевернула не только ее сознание, но и ее личность. Что ж, завтра нам с ней действительно предстоит серьезный разговор. И я торжественно себе обещаю, что ни в коем случае не буду на нее давить, и что ни в коем случае не стану принимать за нее решение, и делать ей что-то против ее желаний.
Перед моим мысленным взором пролетают месяцы, проведенные в Северном Королевстве...
И почему папа был так против моей "полевой работы"? Мне здесь нравится, меня здесь ничего не раздражает, да и работа эта - не работа, а так - одно название (хотя, я подозреваю, что именно по этой причине мне выбрали это Задание). Главное - то, что мои дети здесь счастливы. У них здесь много друзей, и они с такой ненасытностью утоляют свой голод в общении со сверстниками, что у меня сердце сжимается от чувства вины перед ними за то, что я столько лет насильно ограждала их от этого.
Для выполнения Задания мне состряпали непритязательную Легенду (лишь частично выдуманную). Мой "брат" Прим Норд (который по совместительству является человеком, рожденным в Мирном городе, и прошедшим специальную подготовку для "работы на полях") призвал свою родную сестру из бедного и далекого Оливкового Королевства после скоропостижной смерти ее мужа. Она с радостью приняла приглашение брата, потому что хотела начать с детьми новую жизнь в том окружении, в котором ей ничего не напоминало бы о безвременно ушедшем муже.