Немезида
Шрифт:
«Где же находится «дом»?»
«Понятия не имею, извините». Мы знали: Понтийские болота. Жену звали Плотия.
Я даже встречался с ней. Петроний обыскал хижину, где её оставил Виртус. Похоже, денег туда возвращалось немного.
«Куда еще он мог пойти?»
«Он упомянул брата».
'Пий?'
Бармен покачал головой. «Это ничего не значит, извините». Он был очень извиняющимся.
По словам Петро, когда мы поднимались наверх, мужчина в фартуке должен был извиняться за свой отвратительный напиток.
Петроний плечом протиснулся в дверь. Его не волновало,
Это была однокомнатная квартира, интерьер которой поддерживался в соответствии с убогой, грязной обстановкой, которую мы узнавали как фирменный знак Клавдия. Мухи жили здесь как субарендаторы; они вились вместе с вялой стаей насекомых, наевшихся неприятной гнили совсем рядом. Запах в комнате был знакомым: нечистый, землистый, я помнил его по дому шпиона, по тем жалким коридорным комнатам, где ютились Клавдии.
Места для четверых здоровых взрослых не было. Я вызвался искать вместе с Юстином. Петроний неохотно согласился подождать внизу, в баре, вместе с
Элиан.
«Это простой обыск комнаты, Луций. Позволь мне этим заняться. Отвали, ты хуже Анакрита!»
«Я не хочу, чтобы ты все испортил».
«Спасибо, друг. Если мы с Квинтусом сможем тебя поиметь, будь уверен, мы будем к вашим услугам».
«Вещей», которые Виртус вернулся проверить, было минимум. Помимо скромных предметов обстановки хозяина — продавленной кровати, покосившегося табурета и тощего старого мешка на полу вместо коврика, — мы обнаружили лишь грязную миску для еды, пустые бурдюки из-под вина и истёртую набедренную повязку, которую Авл поднял на черенке лысой метлы из коридора, а затем с отвращением бросил.
Трофеев с места убийства мы не нашли. Однако, за неизбежной шатающейся стеновой панелью, скрывались ещё ножи. Они были больше и опаснее тех, что мы сняли с агента.
После того как мы с Квинтом снова спустились вниз, Петроний настоял на том, чтобы подняться наверх и еще раз все проверить.
«Господи, какой он привередливый!»
«Не хочет совершать ошибку под присмотром городских когорт».
«Он тебе не доверяет, Фалько!»
Я задал бармену ещё несколько вопросов. На этот раз он изменил свой рассказ: он вспомнил, что встречался с братом арендатора. Его жена появилась, проявляя к нам интерес. Он был невысокого роста и тщедушного телосложения; она была ещё ниже и огромной. Она также познакомилась с братом. Влюблённая пара ввязалась в жаркий супружеский спор; бармен утверждал, что брат – неряха и оборванец, с чем жена упорно спорила. «Опрятно себя вёл. Хорошие шмотки. Причёсывается».
Они продолжали спорить, пока не стало казаться, будто они увидели двух разных братьев. Учитывая численность Клавдиев, это было вполне возможно.
«Ты им увлеклась?» — спросил Авл, состроив гримасу, которую использовал для обаяния.
«Вряд ли — у него были странные глаза».
Именно жена знала настоящую причину, по которой Виртус возвращался так часто. «Он
Один из постоянных клиентов Алиса. Он приходит каждый четверг.
«Элис — местная проститутка?»
«Не она! Гадалка. Прямо за углом. Она немного колдует, когда люди хотят за это заплатить. По четвергам она проводит спиритические сеансы. Виртус всегда туда ходила».
Поскольку
Подождав немного, я подошёл и постучал. К двери подошла взъерошенная женщина и впустила меня. Она была средних лет, с пышным верхом, в странной многослойной одежде, поверх которой виднелись венки из сухоцветов с забавными перьями. Я ждал, что вот-вот выпадет дохлая мышь. Преобладающим цветом её гардероба был ярко-красный. Удивительно, сколько шарфов, ремней и нижних туник ей удалось приобрести в этом далеко не модном оттенке.
Она двигалась шаркающей походкой и медленно передвигалась. Только в её глазах был тот хитрый, добрый блеск, который можно найти у людей, чьи средства к существованию зависят от дружбы с людьми без индивидуальности, и которые рассчитывают на то, что уязвимые люди расстанутся со своими сбережениями и не увидят родственников, к которым можно обратиться с вопросами.
«Меня зовут Фалько».
«Чего ты хочешь, Фалько?»
«Значит, ты понимаешь, что это не любовное зелье и не проклятие?»
«Я знаю, кто ты, сынок! Ты не заставишь меня составить спасательный круг для Императора. Я практикую свои древние искусства в рамках закона, сынок. Я плачу взносы бдительным, чтобы они оставили меня в покое. И я не использую яды. Кто тебя послал?»
Я тихо вздохнул. «Не обманывай меня, бабушка! Я работаю на правительство, я хочу
информация.'
«Сколько вы заплатите?»
«Текущая ставка».
'Что это такое?'
Я заглянула в кошелёк и показала ей несколько монет. Она понюхала. Я удвоила сумму.
Она попросила тройной размер; мы остановились на двух с половиной.
Она углубилась в угол, чтобы заварить себе крапивный чай перед тем, как мы отправимся. Я огляделся вокруг, поражённый тем, что одна пожилая женщина могла собрать столько салфеток и кукурузных кукол, столько ужасных старых занавесок, столько амулетов со злыми глазами, иероглифами и звёздами. Воздух был полон пыли, все поверхности были завалены странными предметами, высокое окно было завешено. Держу пари, что каждая суеверная старушка в радиусе двух миль приезжала сюда на её особые четверги. Держу пари, половина из них оставила ей что-нибудь в завещании.
Ничего, что явно отдавало бы колдовством, на виду не было. Высохшие когти и флаконы с жабьей кровью, должно быть, скрывались за затхлыми краями занавески.
В конце концов она уселась за чашку чая, и я узнал, что Клавдий Виртус был постоянным посетителем спиритических сеансов. «Он интересовался Тёмной стороной. Всегда был полон вопросов… Не знаю, откуда он взял свои теории. Из своего собственного странного ума, если хотите знать».
«Вы собираетесь рассказать мне, что вы делаете на своих встречах?»