Немезида
Шрифт:
У Виртуса было такое же телосложение, кожа, веснушки, светлые глаза и вздернутый нос, как у того, кого мы с Петро поймали. Мне было не по себе, хотя я и не верил, что телепатия близнецов могла рассказать ему, через что пришлось пройти его брату. Наверное, меня мучила совесть.
После ворчливых звуков из дома Бирта проскользнула к нему в поле зрения. Поправляя одежду, она повязала шарф на шею. Возможно, он был нужен, чтобы скрыть следы от любви, если она называла их отношения любовью. Шарф был насыщенного красного цвета, из приличной ткани. Полагаю, Виртус привёз его ей из Рима в подарок.
Она
Мы спросили о его брате Пробе. Виртус сказал, что пришли люди и арестовали его – Сильвий и городские когорты, предположительно. «Почему они не схватили тебя одновременно?»
«Я слышал, как они приближались».
Мы взяли его с собой в Анций, где присоединились к Сильвию. Сильвий подтвердил, что Проб находится под стражей. Проб, похоже, вышел из строя и донес на Нобилиса, хотя было ещё слишком рано говорить, сможет ли он дистанцироваться достаточно, чтобы дать нам показания. Когда Сильвий хотел допросить Виртуса,
Мне было уже достаточно другого близнеца, поэтому я без колебаний отдал ему пленника. Мы с Юстином присутствовали. Я настоял на этом.
За два дня напряжённых допросов Виртус не сказал почти ничего полезного. Теперь он утверждал, что никогда не имел никакого отношения к жестоким деяниям своих братьев.
— и, как он прекрасно знал, у нас не было никаких оснований связывать его с убийствами.
«Никто из нас никогда не знал, чем занимался Нобилис». Это избитое клише. «То, что вы говорите о нём и Пиусе, ужасно. Слава богам, наш отец никогда об этом не узнает».
«Аристокл не был моралистом! Посмотрите, какую отвратительную чернь он и Каста произвели. Крепкие семейные узы, не правда ли?» — спросил Сильвий, намекая:
«О, я вижу твою игру! Я отрекаюсь от своего брата. Я отвергаю Нобилиса. Если он и Пий совершили такое, я отделяю их от нашей семьи. Они позорят нас. Они порочат имя семьи».
«Какая фамилия? Не заставляй меня блевать».
Виртус молча смотрел на Сильвия. Он не был болваном. Никто из них не был. Именно так те, кто совершил преступления, десятилетиями заметали следы.
«Мы докопаемся до истины», — усмехнулся Сильвий. «Пробус здесь, под стражей, ты же знаешь. Твой Пробус, похоже, человек с совестью. Пробус начал рассказывать нам много полезного — всё о своих братьях-извращенцах».
«Пробус такой же плохой, как и они», — усмехнулся Виртус.
Когда Сильвию понадобилась передышка, я получил шанс: «Расскажи мне о твоей связи с Анакритом, Виртус».
«Нечего сказать».
«Когда вы о нем узнали?»
«Примерно два года назад. Мы приехали в Рим и попросили у него работу. Он подумал, что мы можем ему пригодиться, поэтому всё уладил. Я помню, когда это было, потому что наша мать только что умерла».
«Каста? Её смерть была как-то связана
«И да, и нет. Когда мы её потеряли, мы почувствовали себя брошенными на произвол судьбы».
«Ах вы, бедные сиротки!»
«Не унывай, Фалько!» — вмешался Юстин, ухмыляясь. Сильвий тоже коротко рассмеялся. Зубы у него были плохие, их почти не осталось.
Я вспомнил, что кто-то рассказывал нам о Касте. Неожиданно я подбежал, схватил пленника за волосы, а затем повернул его голову, чтобы показать, что у него нет части уха. «Это твоя мать с тобой сделала?» — закричал я.
«Я это заслужил», — тут же и не моргнув глазом, заявил Виртус.
На этом нам пришлось остановиться, поскольку поступили новости об обнаружении еще нескольких тел.
Мы с Юстином отправились с Сильвием осмотреть место. По дороге Сильвий признался, что Урбаны последние несколько дней использовали Клавдия Проба, чтобы тот помог им определить места, где его брат Нобилис мог захоронить трупы. «Мы полагаем, что сам Проб замешан в похищениях, хотя и не является их главным исполнителем».
«Как вам удалось его разговорить?»
«Нам нужно было обеспечить неприкосновенность. Как это работает, Пробус предлагает места, которые нравились Нобилису, — тайные убежища, которые он имел, один или с Пием».
«Пий был тем, кто заманивал жертв; он приводил их в Нобилис?»
«Похоже на то. Эти места труднодоступны, поэтому Пробус ведёт нас и показывает, где искать».
«Он слишком много знает об этом, чтобы быть невиновным».
Он признаёт это. Он говорит, что был молод и его принудили братья. Он утверждает, что был слишком напуган и перестал участвовать.
Мне не нравилось, что ему дали иммунитет. Иногда приходится идти на компромисс, но если Проб был непосредственно причастен к убийствам, иммунитет был неправильным. Сильвий просто…
пожал плечами. «Когда увидишь местность, поймёшь. Другого способа найти тела у нас не было. Старшие посовещались. Оно того стоит, чтобы разобраться со старыми исчезновениями».
Сильвий был совершенно прав насчёт ужасной местности. Первым местом, куда мы отправились, был лес в нескольких милях от Анция. Густой полог из тонкоствольных душистых сосен, перемежающихся с низкорослыми пробковыми дубами, заполнял эту лесистую местность. Густые заросли кустарника на уровне земли затрудняли движение. Нобилис, должно быть, пользовался узкой тропой. Более широкий проход был проложен урбанистами.
Следуя за проводником, мы с трудом добрались до лощины. Мы шли молча. Когда мы добрались до места действия, царила тишина, нарушаемая лишь шорохами и скрежетом лопат, пока работа на этом отвратительном месте шла медленно.
Тела были выкопаны и размещены на сплющенном подлеске. Их было восемь или девять, разного возраста; их плохое состояние не позволило точно подсчитать.
Большинство из них были собраны в надлежащем порядке, но кости одного или двух могли быть лишь безнадёжно свалены в мешок. Солдаты подняли большинство останков из мест захоронения и уложили их в ряд, за исключением одного. Одно тело лежало отдельно, и они его не трогали. Одно было новым.