Нелады со звездами
Шрифт:
Как она и ожидала, домработница при виде цен салона на Найтсбридж посерела.
— Простите… мм… мадам Белинда. Но уборная, она есть очень грязная, — запинаясь, произнесла домработница.
— Туалет, — поправила ее Белинда. Она уже завелась и не могла остановиться. — Да, кстати, ты должна следить также за запасами туалетной бумаги. Я заметила, что осталось всего три рулона.
Ну почему эта женщина ничего не может запомнить? Абсолютно ничего. Просто поразительно, если вспомнить всю ту чушь, которую она попыталась однажды наплести про то, как занимала высокую должность в крупной
— Знаешь, тебе не следовало бы мыть пол в своей лучшей одежде, — с фальшивой заботой посоветовала Белинда. — Ты испортила отбеливателем все брюки.
При виде одежды, которую домработница покупала в дешевых универмагах, хотелось плакать. Или смеяться, как сегодня. Белесые «вареные» джинсы, очевидно, были попыткой угодить требованиям моды, но, по мнению Белинды, этот удар разминулся с целью на несколько сотен миль.
— Я убирать не в этой одежде, — смущенно промолвила домработница, бросив на свою работодательницу гневный взгляд из-под дрожащих ресниц.
Белинда скривила рот в отвратительной усмешке. Неужели этой женщине нужно преподать еще один урок относительно того, кто в доме хозяин?
— Кстати, нам нужно поговорить о твоем жалованье, — небрежно заметила Белинда, доставая из холодильника лучшее «Шабли», позаимствованное у редактора кулинарного отдела.
Плеснув себе в бокал солидную дозу, она подозрительно оглядела кухню, дабы убедиться, что домработница не готовила себе кофе — практика, на которую Белинда наложила категорический запрет.
— Боюсь, нам придется кое-что пересмотреть, — объявила Белинда.
Взяв нож, она отрезала кусок паштета из гусиной печени, раздобытого вчера там же, где и вино, и засунула его между алыми блестящими губами.
— Я вынуждена экономить, — продолжала Белинда с набитым ртом. — Отныне ты будешь получать три фунта в час.
Испуганная домработница побледнела.
— Но, мадам Белинда, я убирать очень хорошо. Я всегда работать больше, чем три часа. Например, сегодня я убирать в спальне. Под кровать. Убрать все ваши вещи.
Она махнула в сторону раскрытой двери в конце коридора.
Белинда увидела, что спальня действительно преобразилась. Исчез слой талька, покрывавший ковер, аккуратно задвинулись ящики комода, из которых раньше висячими садами Семирамиды свешивались трусики. Платье от «Версаче», жакет от «Гуччи» и новый костюм «Джозефа» отправились в шкаф; туда же, наверное, скрылись и две пары лакированных туфель от «Маноло». Исчез даже лифчик, несколько дней криво болтавшийся на торшере у кровати.
Белинда бросила взгляд на свой «Ролекс». Половина седьмого. Домработница действительно провела у нее полчаса больше положенных трех часов. Ну и дура! Если она надеялась, что получит за это больше денег, ее ждет разочарование.
— Боюсь, я должна неукоснительно соблюдать предписания своего банковского поверенного, — сказала Белинда.
В конце концов, Виньолс ведь действительно посоветовал ей сократить расходы, разве не так?
— Ми-иссис
— Мадам Белинда.
— Мадам Белинда, я… есть… вдова, — взмолилась домработница.
Скрестив руки на груди, Белинда скептически посмотрела ей в глаза.
— Три фунта в час, мадам Белинда. Это есть очень мало.
— Не нравится — не соглашайся.
Развернувшись на каблуках, Белинда вышла из кухни.
Домработница поспешила за ней в коридор. Ее большие обеспокоенные глаза наполнились влагой. На мгновение Белинде показалось, она вот-вот расплачется. Но, к ее разочарованию, домработница, совладав с собой, сглотнула комок в горле и вскинула подбородок.
— Хорошо. Пусть будет три фунта. Раз вы не мочь платить больше, я понимать. Я тоже есть бедная женщина.
— Ну вот и отлично, — удовлетворённо заявила Белинда. — Значит, все решено.
Проходя по коридору, она провела пальцем по декоративному ограждению. На кончике пальца остался тончайший серый налет.
— Но перед тем, как уйти, черт побери, протри пыль, договорились? А то я, черт побери, точно скончаюсь от астмы.
— Мадам Грейс?
Грейс испуганно отпрянула от зеркала в ванной, перед которым пристальнее обычного изучала свой макияж.
— В чем дело, Мария?
Домработница просияла.
— Помните, мадам Грейс, я давать вам книгу…
Грейс ощутила укол стыда. Довольно пухлый конверт, который отдала ей Мария — с тех пор уже прошло несколько дней, — лежал, как она сейчас вспомнила, под стопкой старых газет на кухонном столе. Вот только сейчас его там не было. В зеркале Грейс увидела конверт в руке Марии, затянутой в резиновую перчатку.
— О, да. Извините, Мария.
Грейс нахмурилась, увидев, как кисточка для теней, подчиняясь собственной воле, дернулась вверх, Придавая одному глазу штришок Одри Хепберн, которого не было у другого. Ну почему тени на веки так трудно наносить? И почему она вообще тратит на это время? В конце концов, это ведь не ее пригласили на «Субботнее вечернее обозрение». А Генри Мун все равно не обратит внимания на ее старания. Но она старается не для него — о нет. Она старается для…
— Вы не читали?
Конверт раскачивался взад и вперед в желтых резиновых пальцах.
— Извините. Я обязательно прочту. Просто у меня совсем не было времени…
Прикусив губу, Мария разочарованно развела руками.
— Это есть очень хорошая книга, мадам Грейс, — с укором произнесла она.
— Ну да, разумеется, — смущенно отвела взгляд Грейс.
— Мой клиент, он есть очень разочарован. Он спрашивать каждый день, вы читали книгу.
Грейс едва сдержалась, чтобы не спросить у Марии, Почему ее клиент не обратится к ней напрямую вместо того, чтобы прибегать к посредничеству домработницы. А может быть, это тот самый гадкий клиент, который так плохо обращается с Марией? Нет, едва ли. Грейс вспомнила, что тогда речь шла о женщине; а будущий писатель определенно мужчина. «Ош-шень красивый мужчина», — как неоднократно подчеркивала Мария. И бесхребетный, словно дождевой червь. Мужчины. Скривив губы, Грейс посмотрела на часы.