Нелады со звездами

Холден Венди

Рассел Кроу. Белинда вспомнила о связанной с ним проблеме. Как говорилось в другой статье, «Кемпион терпеть не может сравнений с этим покорителем женских сердец и обладателем «Оскара». Некоторые объясняют такое поведение его убежденностью в превосходстве собственного таланта, другие считают это простым проявлением ревности…»

Надо приложить все силы к тому, чтобы если — точнее, когда она встретится с Кемпионом, фамилия Кроу не была упомянута ни разу. Вторая и последняя, по мнению Белинды, проблема заключалась в том, что Кемпион, недолюбливающий прессу, редко дает интервью, хотя недавно просочились слухи, что он все же согласился встретиться с корреспондентом

американского журнала, посвященного кино. Но так как журнал был не английский, то на это можно было не обращать внимание.

С другой стороны, прохладное отношение Кемпиона к прессе определенно можно было считать преимуществом. Лучше интервью с суперзвездой, возбужденно думала Белинда, может быть только интервью с суперзвездой, которая никогда не дает интервью. Она задействует все свое обаяние — Кемпион не сможет устоять.

Выпятив грудь вперед, Белинда провела языком по губам, чувствуя, как напряглись соски, подобно застывшим в готовности ракетам из машины Джеймса Бонда. Она обязана встретиться с Редом Кемпионом. Точнее, Таркин обязан устроить эту встречу. Несомненно, они с Редом созданы друг для друга. Как он сам непременно поймет, если только ей удастся к нему приблизиться.

— Что именно ответили агенты Реда Кемпиона? — заорала Белинда, обращаясь к Таркину.

Тот непроизвольно сжал руки на груди, словно защищаясь, и сдвинул вместе тощие ноги. Неужели он еще глупее, чем она думала?

— Н-н-ничего, — запинаясь, ответил Таркин. — Я пробовал связаться с десятью различными агентствами, но ниоткуда не получил ответа.

— Я так понимаю, ты перепробовал его британского пресс-атташе, американского рекламного агента, пресс-атташе британского рекламного агентства и рекламного агента американского пресс-атташе? Посылал факсы, звонил по телефону, отправлял сообщения по электронной почте? Да? Связался с рекламным агентством киностудии, с рекламными агентствами лосьона после бритья, ботинок, рубашек, корма для собак, охотничьих ружей и всего остального, что рекламирует Кемпион?

— Я пробовал связаться со всеми. Хотя, е-е-если задуматься, я еще не пытался написать его матери.

— Твои шутки сейчас совсем неуместны.

Таркин удивленно заморгал:

— А я и не шучу.

У Белинды зачесалась рука от желания дать ему затрещину, однако она сдержалась. Это приведет лишь к тому, что Таркин уйдет от нее, и ей придется писать все эти письма самой. А у нее и без того дел по горло, раздраженно подумала Белинда, пронзая своего помощника взглядом, пропитанным поровну ненавистью и отчаянием.

— Да, и положи в конверт фотографию, хорошо?

— Фотографию? Вы хотите сказать, вашу?

Выдвинув ящик, Белинда достала пачку фотографий и протянула их Таркину. Тот уставился на снимок едва одетой женщины с длинными черными волосами, которые волнами ниспадали на загорелые плечи, с ногами, уходящими в бесконечность из джинсовых шорт, снятых, по-видимому, с куклы Барби. Обрамленный пышными губами рот женщины был раскрыт в веселой улыбке, позволяя увидеть ряд зубов, больших и белых, словно холодильники в магазине бытовой техники.

— Это вы? — удивленно спросил Таркин.

Белинду нельзя было назвать страшилищем, но, несмотря на все ее старания с румянами, ей все равно не удавалось создать скулы, с которых можно съезжать на санках. Да и состояние зубов, пожалуй, значительно ухудшилось с того момента, когда была сделана эта фотография.

— Вы здесь похожи на молодую Синди Кроуфорд, — дипломатично заметил Таркин.

— А это и есть молодая

Синди Кроуфорд! — рявкнула Белинда. — Все говорят, я на нее очень похожа, так зачем мне тратить свое драгоценное время, позируя в фотостудии?

Две светские дамы, одна блондинка, другая брюнетка, сидели друг напротив друга, разделенные широким обеденным столом, застеленным белоснежным дамастом. Грейс отметила, что на их бриллиантах сверкают не только отблески свечей в бронзовых канделябрах. Драгоценные камни лучились огнем бескомпромиссной борьбы.

— Значит, у вас только две няни, да? — со снисходительным сожалением говорила брюнетка. — А я, знаете ли, пришла к выводу, что меньше чем тремя нам никак не обойтись. Одна на день, одна на ночь и еще одна на всякий случай.

Блондинка усмехнулась.

— Вы правы. Но на самом деле летом нам хватает и двух нянь. Понимаете, у нас две яхты. Одна для нас, а вторая для детей.

Грейс отметила, как ухоженные пальцы брюнетки побелели, стиснув ножку бокала с шампанским. Ужин получился оживленнее обыкновенного, хотя обещанный граф, как и ожидала Грейс, оказался полным разочарованием.

Предварительно подготовленная своей матерью, Грейс знала, что ее сосед обладает состоянием, обаянием, обширным поместьем с виноградниками, имеет в числе предков нескольких пап римских, а имен и фамилий у него столько, что его визитная карточка равна по размеру почтовой открытке. Он был безукоризненно ухожен: сшитый на заказ костюм был словно приклеен к спине; каждый раз, поднимая бокал, граф сверкал дорогими запонками. На коротком толстом мизинце сиял перстень с печаткой, а шелковый галстук был завязан сложным, затейливым узлом. Его блестящие черные волосы были вспаханы расческой, а одеколон, хотя и обладал перечным ароматом «Джермин-стрит», решительно опровергал основное правило этой знаменитой фирмы, гласящее, что духи должны шептать, а не кричать во весь голос. Сидя рядом с ним, Грейс как никогда остро стыдилась своих прически и наряда: и по тому, и по другому по крайней мере не мешало бы пройтись щеткой.

И все же Грейс подозревала, что граф Джанкарло Эугенио Альбиони Грациози ди Сфорца-и-Висконти, если рассматривать его как потенциального зятя, должен был разочаровать ее мать.

Во-первых, пока все ели первое, он не произнес ни слова. Сейчас, когда подали второе, граф погрыз кусок мозговой кости, театрально закатил глаза, поморщился и осторожно положил вилку рядом с тарелкой. Заметно побледнев даже под слоем загара, он с трудом сглотнул, тихо застонал и промокнул уголки рта огромной льняной салфеткой.

Наконец, судя по всему, с огромным трудом, граф заговорил.

— Вам нравится в Венеции? — бесхитростно заметил он. — Очень хорошо, что ваши родители работают в консульстве. Столько возможностей осмотреть достопримечательности.

Грейс едва сдержала печальный вздох. Сегодня она просидела весь обед в полутемном зале консульства, решительно повернувшись спиной к соблазнительному Аиду дворца Кадоро на противоположном берегу Большого канала, слушая пространное повествование об операции на бедре, перенесенной матерью третьего секретаря посольства. Чай прошел в обществе суетливого младшего секретаря министерства иностранных дел, говорившего о невозможности достать настоящий «Эрл Грей» к востоку от Гарвича. Единственным светлым пятном явилось лишь то, что леди Армиджер была слишком занята и не успела ни словом обмолвиться о разрыве с Сионом: впрочем, быть может, она решила дипломатично молчать об этой щекотливой теме, хотя это было на нее совсем не похоже.