Нелады со звездами
Шрифт:
«Уважаемый пресс-агент звезды, примите наши поздравления! Наконец настал день, о котором вы так давно мечтали. Белинда Блэк, чьи знаменитые интервью по праву занимают ведущее место в британской журналистике, преклоняет колено перед вашим блестящим клиентом…»
— Гм, — прервал ее Таркин, — вы действительно хотите употребить эпитет «блестящий»? Просто каждый второй из тех, кому я пишу, недавно восстанавливал духовные силы в центре реабилитации…
— Пожалуй, ты прав, — быстро согласилась Белинда. — «Блестящий» — это не то слово. Вставь вместо него «блистательный». Пребывание
Вздохнув, Таркин послушно заводил карандашом.
— Итак, что у нас получилось? «Белинда Блэк, чьи знаменитые интервью по праву занимают ведущее место в британской журналистике, преклоняет колено перед вашим блистательным клиентом», — повторила Белинда и стала диктовать дальше: — «За право появиться в ее колонке между ведущими мегазвездами идет такая острая борьба, что однажды у Мег Райан и Сандры Баллок дело дошло до рукоприкладства…»
— Это правда? — у Таркина округлились глаза.
— Разумеется, нет, — отрезала Белинда. — Но ведь ничего страшного в этом не будет, правда? Итак, переходим к заключительной части… — Она снова набрала полную грудь воздуха. — «Светило» является ведущим изданием Великобритании и имеет тираж свыше десяти миллионов…»
— Гм, — снова вмешался Таркин, — по-моему, эта цифра не совсем точна. Таких тиражей нет ни у одной газеты…
— Неточна? Черт возьми, да кому какое дело до точности? Ты хочешь завлечь знаменитых людей или нет? — воскликнула Белинда. — Так на чем я остановилась? Ах да. «…и имеет тираж свыше десяти миллионов». Нет, напиши лучше «…свыше пятнадцати миллионов». Нет, пусть будет «свыше двадцати миллионов…» «И ваш блистательный клиент в наших руках будет чувствовать себя совершенно спокойно…»
Да уж, спокойно, подумал Таркин. У него в ушах до сих пор звенели вопли разъяренной Шампань Ди-Вайн. Больше того, ее призывы к кровавому отмщению уже начали являться ему в кошмарных снах. Но хуже всего было то, что Белинда, всеми силами уклонявшаяся от разговоров с Шампань, изображала удивление по поводу излишней драматизации ситуации.
— Но ведь все так просто, — говорила она. — Шампань сказала, что хочет делать добро незнакомым людям, — и вот она заставила смеяться всю страну. Когда она в следующий раз обрушится на тебя с нападками, ты только напомни ей ее же собственные слова, что она должна извлекать из всего случившегося урок, не обращая внимания на всякие мелкие неприятности.
Прямым следствием истерических криков Шампань стало то, что теперь у Таркина постоянно стоял звон в ушах.
— Спокойно? — пробормотал он. — Вы уверены?
— Да, ты прав. Надо выразиться ярче. — Белинда наморщила лоб, подыскивая подходящее выражение. — «Ваш блистательный клиент в наших руках будет чувствовать себя как у Христа за пазухой, потому что мы в, отличие от всех конкурентов, предварительно присылаем на одобрение полный текст интервью…»
— Но мы же этого никогда не делаем, — вмешался Таркин. — Фран говорит, никто из тех, у кого мы берем интервью, не должен видеть его до того, как оно будет опубликовано.
Белинда посмотрела на него, как на полного дурака.
— Разумеется, не должен. И не увидит. Но нет ничего страшного в том, что мы это пообещаем. — Прочистив горло, она продолжала: — «И, естественно, все фотографии».
Таркин почувствовал внутри леденящий холод страха. Во всем интервью Шампань Ди-Вайн больше всего вывела из себя фотография, на которой она с вываливающейся из платья грудью, закатив глаза, потягивала из бокала какую-то
Лицо Белинды расплылось в усмешке, так что кончики губ едва не дотянулись до ушей.
— Разумеется, фотография была одобрена, — высокомерно заметила она. — Быть может, сама Шампань ее и не видела, но главный редактор ее полностью одобрил. Послушай, — добавила Белинда, и улыбка с ее лица исчезла, сменившись сердитой гримасой, — мне совсем не нравится твое отношение к делу. Позволь снова задать тебе тот же вопрос: ты хочешь работать в «Светиле» или нет?
Таркин сглотнул комок. В такие минуты он начинал гадать, действительно ли имело место его бегство из дешевого глянцевого журнала в то, что он воображал миром «настоящей» журналистики. В конце концов, он ушел из журнала «Блеск», так как устал брать интервью у пресыщенных жизнью аристократов, нацепивших на себя лифчики и рыболовные сети, и обсуждать сексуальные аспекты карнавала в Пэдстоу.
Однако, оглядываясь назад, Таркин приходил к выводу, что, когда он, вымазав лицо сажей от сожженной пробки из-под шампанского, попрошайничал сначала у входа в дорогой лондонский ресторан, а затем перед крупным банком, выясняя по заданию главного редактора, где быстрее соберет сто фунтов, это можно было считать верхом журналистского расследования. Сейчас же ему казалось, что, попав к Белинде Блэк, он выскочил из раскаленной сковороды прямо в огонь — хотя для сковород ни в мире Белинды, ни в том глянцевом журнале, из которого он ушел, совсем не оставалось места. Так что скорее он попал из пароварки для овощей в кастрюлю для приготовления риса.
Белинда тем временем листала глянцевые страницы, посвященные церемонии вручения какого-то киноприза.
— Попробуй связаться вот с ними, — приказала она, швырнув Таркину журнал, пестрящий фотографиями звезд. — Естественно, первым в списке идет Ред Кемпион.
Ред Кемпион. Белинда предалась мечтаниям на свою любимую тему. При мысли о том, как скажется на ее карьере интервью с кинозвездой, ее захлестнуло восторженное возбуждение.
Жадно прочитав все имеющиеся в библиотеке редакции газетные вырезки, посвященные известному актеру, Белинда выучила его биографию наизусть. У нее в голове отпечатались целые абзацы: «Славу Кемпиону принесла роль простого воина, становящегося великим полководцем, из нашумевшего эпического фильма «Легионер», действие которого происходит в Древнем Риме. Этот фильм, как и его предшественник, «Гладиатор», сделал своего грубого, хриплоголосого героя звездой первой величины. Происходящее на экране быстро повторилось в жизни: невероятный успех «Легионера», удостоенного нескольких «Оскаров», превратил Кемпиона, уроженца Нью-Йорка, из никому не известного актера второго плана в одну из самых ярких и больших звезд на небосклоне Голливуда…»
Лоб Белинды покрылся испариной. Ее дыхание участилось.
«Столько женщин пали жертвами полководца с печальными глазами, воплощенного на экране Кемпионом, что это явление даже получило официальное наименование: «Болезнь легионера»…»
«Болезнь легионера», — жадно шептала Белинда, перебирая запечатленные в голове строки.
Тайна его успеха? По оценке одного из кинокритиков, «на экране мы видим Кери Гранта, Шона Коннери и Леонардо Ди Каприо в одном лице…». Другой окрестил Кемпиона «самым красивым актером в юбке и сандалиях после Рассела Кроу».