Нелады со звездами
Шрифт:
— Сегодня утром, — огрызнулся Оливье, — шеф-повар вынужден был готовить для мадемуазель Ди-Вайн четыре различных завтрака, так как никто из ее окружения не мог сказать, что она будет есть. А потом разразился скандал, поскольку молоко оказалось недостаточно горячим.
— …А шампанское не той марки…
Пальцы Белинды так и чесались схватить ручку. С каждой минутой все это выглядело все менее и менее духовным. Быть может, интервью с Шампань Ди-Вайн окажется не таким скучным, как она боялась.
— Затем нам пришлось переселить других гостей на соседний этаж, так как координатор мадемуазель Ди-Вайн по вопросам
Прежде чем Бренди успела что-либо ответить, Белинда протянула руку, обворожительно улыбаясь:
— Мы с вами уже говорили. Я Белинда Блэк из «Светила». Мы договорились о том, что я возьму у мисс Ди-Вайн интервью.
Бренди бросила на нее холодный взгляд из-под полуопущенных век.
— Так какого черта вы заставляете себя ждать?
Наверное, впервые в жизни Белинда настолько опешила, что не нашлась, что ответить.
Пока они поднимались в номер «Триша Йейтс», Бренди не сказала ни слова. Из рекламного проспекта Белинда узнала, что стеклянные стены лифта меняют цвет в соответствии с настроением тех, кто в нем едет. Она вспомнила некоторые цвета: черный для плохого настроения, желтый для счастья, красный для порочных мыслей. Белинде стало не по себе, когда она увидела рядом с Бренди ожидаемую черноту грозового неба, в то время как с ее стороны лифт, точно интерпретировав отношение к предстоящему интервью, подозрительно алел. Всю дорогу она старалась как могла прикрыть стену собой и облегченно вздохнула лишь тогда, когда лифт остановился на нужном этаже.
— Белинда Блок, — объявила Бренди, открывая похожую на тюремную дверь напротив лифта.
— Блэк! — раздраженно поправила ее Белинда.
У нее тотчас же заслезились глаза от мощного жасминового аромата, который, как цунами, выплеснулся из открывшейся двери и отбросил ее назад. Белинда заморгала, ослепленная ярким солнечным светом, отражающимся от огромного белого дивана и светлого дерева паркета. Внутри все было настолько бесцветным, что она не сразу смогла разглядеть обитателей. Лишь когда ее глаза привыкли к яркому свету, Белинда различила что-то похожее на сияющую фигуру, облаченную во все белое, сидящую посреди комнаты на сверкающем полу.
Шампань Ди-Вайн, однако, не просто сидела. Ее тонкие, изящные руки были сцеплены друг с другом, а длинная нога в белой штанине, закинутая через локоть на шею, покоилась на плече. Такая поза показалась Белинде чрезвычайно неудобной, однако на лице Шампань было написано безмятежное спокойствие. Глаза у нее были закрыты, а на устах витала блаженная улыбка.
При мысли о том, насколько безукоризненно красива Шампань, пусть и застывшая в нелепой позе, у Белинды к горлу подступила тошнота ревности. Тело Шампань было стройным и гибким, как у танцовщицы, за исключением знаменитого пышного бюста, на целый размер превосходившего то, чем могла похвастаться Белинда, и державшегося без видимых вспомогательных приспособлений. Поразительно упругая грудь поднималась над узкой грудной клеткой двумя футбольными мячами. На Шампань были мешковатые белые борцовские брюки и обтягивающая белая куртка, с трудом вмещавшая грудь и заканчивающаяся на добрых двенадцать дюймов выше талии, открывая акры загорелого мускулистого брюшного пресса и плоский пупок, проткнутый серебряной серьгой.
Пальцы рук были унизаны кольцами — затейливыми серебряными и другими,
— Проходите и садитесь, — проскрежетала Бренди. — У вас есть десять минут.
Десять минут! А обещали сорок! Вспыхнув от негодования, Белинда повернулась было к Бренди, собираясь спорить, но тотчас же передумала, увидев ее суровое лицо. Давая выход переполняющей ее ярости, она плюхнулась на диван.
— Не сюда, — прорычала Бренди. — Сюда.
Она указала на пол напротив Шампань. Белинда, не сидевшая на полу с детского сада, неуклюже опустилась вниз, зацепившись коленями в колготках-сеточках за паркет и проклиная упрямую мини-юбку, больно впившуюся в бедра. Оставалось надеяться, что ее не заставят закинуть ногу за шею.
Глаза Шампань по-прежнему были закрыты. Белинде захотелось узнать, действительно ли она поглощена изучением тайн мироздания? Или просто потеряла сознание, оглушенная невыносимым сочетанием благовоний, мерцающих по всей комнате ароматизированных свечей и запаха белых лилий, красующихся в огромных вазах на всех подоконниках?
Пытаясь совладать с перегрузкой органов чувств, Белинда лихорадочно искала, с чего бы начать разговор.
— Мисс Ди-Вайн, вы позволите спросить… Шампань, поморгав, открыла глаза. Белинда почувствовала, как за считанные секунды зрачки, зеленые и ослепительные, как лучи лазера, придирчиво оглядели ее с ног до головы. Наконец безукоризненно точеные губы изогнулись в едва заметной улыбке.
— Да?
— …почему у вас камешки между пальцами ног? Шампань широко раскрыла глаза. Ее взгляд был полон недоумения и презрения.
— Разумеется, потому что я дух.
Белинда опешила от неожиданности, но решила не подавать и виду. Если интервью будет продолжаться тек и дальше, это обязательно проявится в статье.
— Прошу прощения, — запинаясь, спросила она, — кто?
— Дух, — простонала Шампань, нетерпеливо закатывая глаза. — Я дух небесный.
— О, — заморгала Белинда. — Понятно.
— А это, — продолжала Шампань, расслабляя закинутую на плечо ногу, — как вы уже должны были понять, курс очищения горячими камнями, которому я научилась у американских индейцев. Хотя на самом деле, — раздраженно протрубила она, — камни уже остыли, черт бы их побрал. Петси!
Шампань резко хлопнула в ладоши. Из соседней комнаты, кишащей, как уже успела заметить Белинда, людьми в белых одеждах, появилась невысокая темноволосая девушка с руками, покрытыми рыжей татуировкой. Поспешно подбежав к Шампань, она стала вытаскивать зажатые между пальцами ее ноги камешки. Неожиданно у Шампань по щекам потекли слезы.