Нелады со звездами
Шрифт:
— Так, ребята, а теперь слушайте, я должен кое в чем признаться, — объявил им Энди во время рекламной паузы, когда микрофон был выключен. — Книгу я не читал. Понимаете, все дело во времени. Его никогда не бывает достаточно. Так или иначе, Гарри…
— Генри, — хором поправили его Грейс и Генри.
— Ах да, Генри. Прошу прощения. Моя ошибка. Понимаете, у нас на станции столько работы… Так или иначе, я скажу пару вступительных слов, а дальше вы сами о ней расскажете. Договорились? Лады?
— Отлично, — твердо произнесла Грейс, не обращая внимания на некоторую растерянность Генри.
— Готовность
— Радио «ГейнсБОР-РО-О-О»! — прозвучали пронзительные позывные.
— А се-ейча-ас наш следующий гость, — протянул Энди, судя по всему, уже обращаясь к слушателям, — человек, написавший книгу на очень интересную тему. Генри удовлетворенно улыбнулся.
— Она называется «Сосущие пальцы». Итак, Гарри, прошу прощения, Генри Му-уни, так что же побудило вас написать биографию герцогини Йоркской? [2]
2
Бывшая супруга принца Эндрю (третьего сына королевы Елизаветы Второй) герцогиня Йоркская считается «наказанием дома Виндзоров».
— Генри, мне ужасно неловко, — сказала пятнадцать минут спустя красная от стыда Грейс. — Не могу поверить, насколько непрофессиональным оказался Энди Туорт.
«Не говоря про меня», — мысленно добавила она. Ее словно преследовал злой рок. Ее предыдущую работу в «Хатто и Хатто» никак нельзя было назвать легкой жизнью, но Грейс не могла вспомнить другого автора, с кем дела шли бы настолько плохо. С кем каждое событие рекламной кампании оборачивалось таким бесславным провалом.
Они с Генри сидели в баре роскошного отеля напротив здания «Би-би-си». На столике перед ними стояли два бокала шампанского с коньяком.
— Прекрасное лекарство от шока, — ухмыльнулся Генри, делая заказ.
Однако, как расстроенно заметила Грейс, случившееся его нисколько не смутило. Закалка бывалого путешественника? Или Генри ничего другого просто и не ждал?
— Это я должна тебя угощать, а не наоборот, — простонала Грейс, прекрасно сознавая, что рекламный фроджет подобной роскоши не выдержал бы.
Генри пожал плечами:
— Какая разница? Мне приятно за тобой поухаживать. Я очень рад снова тебя видеть.
Одно точно: крепкий напиток благотворно подействовал на натянутые нервы Грейс. Она еще не успела расправиться и с половиной первого бокала, а события сегодняшнего утра уже успели отодвинуться в прошлое. Быть может, долгожданный момент настанет именно сейчас? Грейс отключила телефон, жалея, что не может отключить заодно и дребезжащие нервы.
— Гм… — начала она.
— Гм… а как поживают остальные писатели из преисподней? — одновременно спросил Генри. — Леди Цилиндрия и другие?
— Замечательно. — Грейс печально вздохнула, вспомнив, что именно для леди Цилиндрии усилия рекламной службы «Хатто» не прошли даром. — Вообще-то ее пригласила на интервью Белинда Блэк из «Светила».
Генри заметно побледнел.
— Ты сказала, Белинда Блэк?
— Да. Здорово, правда?
— Не очень.
Грейс удивленно посмотрела на него.
— Что ты хочешь сказать?
Неужели в Генри проснулась зависть к более удачливому автору? Это было совсем на него
Генри едва заметно скривил рот.
— Белинда Блэк — одна из самых неприятных женщин с Флит-стрит.
Грейс вынуждена была согласиться, что в его словах есть доля правды. За те несколько телефонных разговоров, что состоялись у нее с Белиндой Блэк, журналистка не поразила ее своей вежливостью. Так, например, выяснив, что «Мертвую петлю» даже с большой натяжкой нельзя отнести к остросюжетным детективам, она очень нелестно высказалась в адрес бедного сэра Гревилла Гудтраузера. Ну, а что Белинда сказала об Эвфемии… впрочем, это Грейс как раз могла ей простить.
— Это не женщина, а паровой каток в человеческом обличье, — продолжал Генри. — Бедная, несчастная леди Цилиндрия! Невинную овечку отведут на бойню. Точнее, Бойни отведут на бойню.
— Но ведь книга леди Цилиндрии посвящена хорошим манерам, — пришла в панику Грейс. — Разве здесь возможны какие-нибудь разночтения? Что такого ужасного может сделать с ней Белинда Блэк?
— Не волнуйся, она что-нибудь придумает.
— А ты откуда знаешь?
Генри вздохнул.
— Писатель не должен выдавать свои источники. Но тебе я скажу. Одно время Белинда встречалась с моим другом. Редактором отдела путешествий «Светила». Как ты можешь понять, это очень удобно для получения скидок на авиабилеты и путевки. Но как только его уволили, Белинда отшвырнула его от себя, словно раскаленный камень. Если так можно выразиться, для нее это был тактический трах, — надеюсь, ты меня понимаешь.
Он заговорщически поднял бровь.
Грейс сглотнула комок в горле. Откуда ей было знать, что такое тактический трах? В Сент-Меррионе ее роль была прямо противоположной. Неужели Генри снова над ней издевается?
Но лицо Генри оставалось серьезным.
— Белинда бесцеремонно использует своих знакомых, в первую очередь мужчин. А сейчас, если верить моим старым друзьям, работающим в «Светиле», она вообще словно с цепи сорвалась. Хватает любого бедолагу, который, на свое несчастье, слишком долго смотрел в ее глаза-мухоловки. Подумать только, сейчас она где-то раздобыла себе ученого.
— Вот видишь, — решила вступиться за дьявола Грейс. — Быть может, Белинда меняется к лучшему.
Стала задумываться.
— Сомневаюсь. По-моему, притягательность этого ученого мужа состоит в том, что у него великолепные связи в мире политики.
— Вот как? — вздохнула Грейс.
Ученый со связями в мире политики. Вдруг она вспыхнула, не в силах больше выносить пристальный взгляд ореховых глаз Генри.
— Это напоминает тебе кого-то из твоих знакомых, да?
Грейс смущенно кашлянула:
— Отчасти. Точнее, я знаю одного ученого, тесно связанного с новыми лейбористами.
«По крайней мере, если верить тому, что он говорит», — мысленно добавила она.
Грейс всегда сомневалась в прочности связей Сиона с правительственными кругами — точнее, вообще сомневалась в их существовании. Но поскольку она встречалась с ним не ради этих связей, — а ради чего, она и сама не смогла бы объяснить, — ее сомнения не имели никакого значения.
— Но этот парень, похоже, очень много говорит, выдавая желаемое за действительное, — продолжал Генри.