(не) Обручённые
Шрифт:
Я помялась у порога, произнесла пару ничего не значащих слов приветствия.
Колдунья кивком пригласила меня сесть напротив. Я правым плечом ощутила опаляющий жар камина, но ничего не сказала. Я всё-таки здесь в гостях.
– Рада познакомиться, госпожа?..
– Можешь звать меня Милисента, дитя!
Вот так. Одним словом мне указали на моё место. Зелёные глаза из-под длиннющих ресниц сверкнули.
От порога раздался голос девушки, о которой я уже и забыла.
– Вам принести чего-нибудь?
Я оглянулась.
– Нет, Даниэль! – покачала головой старшая. Впрочем, понять по ней возраст было решительно невозможно. – У меня тебе будет поручение. Отправляйся в лечебницу, и…
– О-о-о, только не это! – простонала девушка, закатив глаза.
В шоколадно-мягком голосе Милисенты прорезалась сталь.
– Ступай! Орден… то есть, простите миледи, я хотела сказать, колдуньи! Колдуньи не бросают своих сестёр в беде. Так что мигом! Чтоб через пять минут и духу твоего тут не было, Данни! Заберёшь на кухне свежеиспеченный хлеб и мешочек пожертвований у сестры-казночея.
Какая показательная оговорка! Мне только что намекнули, что Орден не погиб? Его пытаются возродить? И зачем это было так откровенно сделано, учитывая, что они прекрасно знают – я сестра того самого человека, который его и уничтожил? Или уверены, что моя солидарность другим колдуньям перевесит сестринскую верность Дункану?
У меня снова появилось ощущение, будто я – часть какой-то чужой игры, которой не понимаю.
По крайней мере, по Даниэль было отлично видно возраст, потому что эта девушка ещё не умела сдерживать эмоций.
– Ну пожалуйста, можно кто-нибудь другой сходит? Райна меня пугает…
– Болезнь – не повод, чтобы от человека отворачивались! – одёрнула её Милисента. – Ступай!
Раздался тяжкий вздох, и дверь захлопнулась.
– Прошу прощения! – хозяйка обратила ко мне одну из своих изысканных улыбок, снова спрятав сталь в голосе под бархатную оболочку. – О чём мы с вами говорили?..
– Кто такая Райна? – спросила я. Что-то знакомое. Кажется, я уже слышала когда-то это имя. Вот только когда и при каких обстоятельствах – хоть убей не вспомнить.
– Бывшая орденская колдунья, - с готовностью пояснила Милисента.
– Увы, с ней случилось давным-давно страшное несчастье, в те дни, когда был низложен Король-без Короны. Бедняжка получила увечья, от которых до сих пор не излечилась. Ни наше мастерство, ни врачебное искусство лекарей не помогло. Но мы её не забываем. Долг сестёр – помогать своим сёстрам, не правда ли?
– Не знаю, - пожала плечами я и уставилась в упор на колдунью. – Я Матерь Тишины. У меня нет сестёр.
Милисента улыбнулась шире, как будто мой, нагловатый, если честно, ответ, ей понравился. Колдуньи всегда уважали чужую силу.
– Как насчёт подруг? Их у вас тоже нет? – вернула она мне колкость.
Я откинулась на спинке кресла
– Рассчитывала, что возможно, они у меня появятся здесь!
Милисента рассмеялась и отпила из бокала.
– Простите, вам не предлагаю, я знаю, что вы не пьёте. Возможно, тогда перейдём сразу к делу? Чего вы от меня хотите?
Она поставила бокал с тихим стуком на круглый деревянный столик, разделяющий кресла.
Я посмотрела на нее, колеблясь пару мгновений. Рассказать всё? Но я не чувствовала доверия к этой женщине – такого, как в первые же минуты почувствовала к Фостергловеру.
– Прошу вас провести диагностику моих сил. Проверить, нет ли чёрных пятен в ауре. Может, какие-то проклятия или родовые магические заболевания, о которых я не знаю.
– Вас с детства осматривали все лучшие врачи королевства.
– Но среди них не было колдуньи по имени Милисента, которая умудрилась прямо под носом моего брата-короля сколотить новый Орден так, чтобы он не заметил. Более того, чтобы не заметила даже Малена, у которой нюх на всяческие интриги и заговоры.
Милисента рассмеялась.
– Дитя, о чём ты? Орден дано распущен! Мы верны приказам нашего повелителя!
– Я ему не скажу. Проведите диагностику, - упрямо повторила я.
Колдунья подозрительно сощурила взгляд, и мне пришлось добавить, чтобы она не почувствовала ни грамма притворства с моей стороны:
– Если, конечно, ваше существование не станет угрожать интересам Королевства или моему брату лично.
Милисента помолчала пару мгновений, изучая моё лицо, а потом без тени иронии или какой-то игры очень серьёзно, будто принимая меня за равную, ответила:
– Принимаю твои условия. Мы договорились.
А потом она подалась вперёд и протянула мне руку:
– Я проведу диагностику. Дай свою ладонь!
Поколебавшись немного, я подвинулась на самый краешек кресла, положила локти на столик и не без робости отдала руку в плен длинных, изящных и прохладных почему-то пальцев Милисенты. Она немедленно перевернула мою ладонь и велела приказным тоном:
– Закрой глаза. Расслабься. Выкинь все посторонние мысли из головы.
Оказалось проще сказать, чем сделать.
Пламя в камине дрогнуло и стало ниже, будто его придавили. Я скосила на него взгляд, но промолчала. Закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать.
Ни о чём не думать упорно не получалось. В мозгу зудела одна мысль, от которой никак не удавалось избавиться, будто от назойливой мухи.
Я открыла глаза снова, чтобы увидеть хмурую Милисенту.
– Простите, но расслабиться не выходит! Возможно, если бы вы утолили моё любопытство, у меня это бы, наконец, получилось!
Та вопросительно приподняла бровь, по-прежнему крепко сжимая мою ладонь и не давая сбежать из плена.