(не) Обручённые
Шрифт:
– Просто расскажите мне, пожалуйста, как прошёл ваш вчерашний день?
Он снова посмотрел на меня, сглотнул, и видно было по лицу – пытается сосредоточиться, собраться с мыслями и вспомнить… судя по растерянности, которая появилась на его бледной физиономии, то ли с мыслями не густо, то ли провалы в памяти.
– Что было утром, например? – подсказала я.
– Ну… утром… я поел кашу, попрощался с женой и дочкой и пошёл на работу…
– Дочке вашей сколько лет? – спросила я тихо.
– Три годика! –
Он опомнился, погрустнел и повесил нос.
– Вот расскажете всё, что надо, и пойдёте домой! – заверила его я.
– Не торопи события, Мэгги, - проворчал сурово Алан за моей спиной. Я чувствовала, что он рядом, следит за каждым жестом заключённого. И правда, охраняет! Это было приятно. Пожалуй, в идее телохранителя и правда что-то есть.
Но Стефан всё равно приободрился. У него была истрёпанная бедная одежда, кое-где аккуратно зашитая женской рукой. Узловатые пальцы на натруженных руках, которые он сложил на коленях, как старательный ученик.
– А кем вы работаете? – задала я следующий вопрос.
– Так это… разнорабочий я! В лечебнице городской, для бедняков которая. Выполняю всякую чёрную работу. Подмести там, дров нарубить, мусор вынести, на кухне даже иногда подсобляю…
– Работали вчера допоздна?
– Знамо дело! – вздохнул узник. – Работа такая. В лечебнице вечно что-то надо помочь. Лекарей мало, больных много, дел невпроворот… да ещё сменщик мой, гад такой, опаздывал…
– Домой когда ушли, уже темно было?
На его лице появилось странное отсутствующее выражение.
– Домой… я… наверное. Да. Не знаю.
– Не помните? – участливо спросила я.
Он так упорно хмурил брови, пытаясь вспомнить, что мне его снова стало жалко.
– Какой дорогой домой обычно ходите?
– Ну так это… через площадь же! Главную! Там еще всякой снедью торгуют, хотел дочке гостинец какой принести сладкий!
Площадь.
Ту самую, значит, где бабка странная сидела.
– Кого-то на площади видели?
Морщит нос… качает головой.
– Как в Тупик Старых Королей свернули, помните? Зачем вы пошли той дорогой? Вы там живёте?
– Ой, нет! Живу я, конечно, в Нижнем городе, но только далеко от этой дыры! У меня ещё заработка хватает!
Алан за моей спиной прочистил горло.
Я с трудом подавила улыбку.
Но всё-таки, получалось, что в том переулке ему делать было нечего. Если только он говорит правду – то от площади должен был скорее идти домой, где его ждала жена и маленькая дочка! А никак не шляться за посторонними девушками по злачным местам. Не похож он был на такого человека, ну никак не похож!
– Что вы тогда первое вообще помните? Ну… после?
Я совершенно не удивилась, когда голубой взгляд метнулся куда-то мне за спину и вверх.
– Как меня этот… добрый господин догнал, на землю повалил
– «Добрый господин» видел, как ты вот этой девушке, которая тебя слишком жалеет, камнем чуть башку не раскроил! – резко встрял Алан. – А когда так обращаются с девушками, я становлюсь совсем не добрым. Хватит юлить! Говори, кто тебе приказал её схватить? Зачем? Для каких целей? Куда тащил?
– Алан! – я встала и обернулась. – Хватит. Посмотри на него – человек аж трясётся, напуган до смерти. Я ему верю! Попроси стражу отпустить его.
– Они не согласятся. И я полностью их поддерживаю, - нахмурился он. – Мне вчера ещё сказали, останется здесь до выяснения всех обстоятельств. Глядишь, через пару-тройку недель и память прочистится!
– Пару… тройку? – свистящим шёпотом повторил Стефан. – Но… у меня же… я же зарплату домой не донёс! У меня жена не работает! Других родственников нету никаких, только мы у друг дружки…
– Говорите адрес! – решительно сказала я, не обращая внимания на ворчание Алана за спиной.
– Ты понимаешь хоть, что это может быть ловушкой? – невозмутимым тоном осведомился он, когда мы вышли обратно на свежий воздух. Я была несказанно рада оставить это мрачное и угрюмое место позади. Даже у Бастиана не было так ужасно в камере!
Возможно, потому что там был Бастиан.
Я не сразу сообразила, что меня что-то спросили же, и терпеливо ждут ответа.
Мы с Аланом медленно шли бок о бок по улице, мощёной булыжником. Редкие прохожие спешили по своим делам, и, завидев громилу с мечом, старались прижаться к стеночке и обойти как можно дальше.
– А если нет? Надо помочь. Да и что может случиться? Ты же со мной.
Он ничего не ответил, но взгляд искоса был довольный. Возражений больше не было. И мы отправились в другую часть Нижнего города… чтобы познакомиться там с ужасно обеспокоенной молодой симпатичной женщиной, которая всё это время, оказывается, с ума сходила от тревоги, где её муж. И малышкой с соломенными волосами, сплетёнными в две косички, которая вышла к нам с чёрным котёнком в охапке и смотрела исподлобья настороженной букой из-за маминой юбки.
Я отдала им всё, что было с собой в привязанном к поясу кошеле. Пообещала, что буду приходить ещё. И что попробую договориться с городской стражей, чтобы её мужа выпустили поскорее.
Алан не вмешивался в наш разговор, но, когда мы оставили чуть-чуть повеселевшую женщину, напомнил, что стандартный срок пребывания в камере для проверки у городской стражи – две недели, и вряд ли получится быстрее.
Я вздохнула. Две недели это не десять лет. Надеюсь, как-нибудь вытерпит.
Почему-то очень ярко вспомнилось, как перед нашим уходом Стефан вскочил с койки и сложил умоляюще ладони: