(не) Обручённые
Шрифт:
Алан поставил на стол последнюю порцию, на которую я уже наконец-то могла смотреть не безумным взглядом бродячей собаки, которая месяц питалась по помойкам. А сам снял фартук, аккуратно повесил на гвоздик в стене и приземлился на массивный добротный стул напротив меня.
За столиком сразу стало мало места.
– Ну давай теперь, ты рассказывай.
Сказано было вежливо, но твёрдо. И дружелюбные голубые глаза смотрели в упор, не отвертишься.
Я почувствовала себя достаточно разморённой и сытой, чтобы перейти к неприятной
Поднимаю ладонь и потираю шею. Кажется, это и правда стало привычной реакцией тела – напоминать мне о том, кого так сильно хочу забыть.
– Одна колдунья… ты её наверняка знаешь, Малена! Она, правда, отказалась брать фамилию Финбара Фостергловера, но вы с ней теперь всё равно вроде как родственники…
– Естественно, знаю! Историю их с женой знакомства дядька Фин рассказывает на каждых семейных посиделках. Всякий раз украшая новыми деталями и интимными подробностями. Тётушка Малена грозится его когда-нибудь в конце концов прирезать. И заодно всех, кто рискует называть её тётушкой, - усмехается Алан.
Утреннее солнце пускает солнечных зайчиков на рыжую шевелюру через распахнутые окна. Мне хорошо и легко, как давно не было.
Я понимаю, что вышла-таки на безопасный прочный лёд с того тонкого краешка, по которому ходила. Дальше можно уже рассказывать спокойно. Главное было придумать, с чего начать. Так, чтоб не касаться больного.
– Ну так вот, она как-то в одном разговоре предупредила меня, что за мной по пятам идёт тьма. И чтоб я не выходила гулять по вечерам. Честно говоря, мне было велено везде ходить с тобой чуть ли не за ручку.
– Ещё одна сваха среди нашей с тобой родни, так, понятно! Дальше? – голубые глаза лучились улыбкой.
Я вздохнула.
– Ну и я, естественно, совету не последовала.
– Держаться со мной за ручки? – продолжил потешаться Алан, и я пнула его под столом.
– Не выходить по вечерам! Ну и нашла приключений себе на…
– …будем считать, что на голову! – Алан бросил беглый взгляд под стол, в район того места, на которое на самом деле приключения были найдены, за что огрёб повторно.
– А между прочим, я тебя слушала, не перебивая! – заявила я, складывая руки на груди и упираясь в рыжего взглядом начинающего инквизитора.
– Это просто у тебя рот был занят. Я не обольщаюсь и не списываю это на своё мастерство рассказчика. Скорее, на мастерство кулинара, - заявили мне с ослепительной улыбкой.
Я закатила глаза.
В конце концов, с пятого на десятое, историю вчерашнего вечера у меня рассказать получилось.
У Алана даже весёлое настроение улетучилось. Хмурясь и потирая подбородок, он внимательно меня рассматривал. Я даже поёжилась от дискомфорта.
–
– Ума не приложу, кому! В жизни мухи не обидела! – честно призналась я.
– Хм. Глядя на тебя, охотно верю. Ты, кстати, вареньем перемазалась, как ребёнок! – он протянул руку и небрежным жестом стёр сладкую каплю с моей щеки.
Я смутилась и отодвинулась подальше. Схватила салфетку из деревянной резной салфетницы и принялась торопливо вытираться. Ну чего он?.. Не обращая внимания на мою реакцию, Алан как ни в чём не бывало продолжил:
– Давай тогда копать дальше. Почему ты вообще решила приехать в Саутвинг? Ты так и не сказала.
А я ещё дала себя обмануть его лёгкому характеру и весёлому нраву. А он вон как ловко, таким обманчиво-невинным тоном, как бы между делом, попал в самый больной вопрос! И смотрит теперь, прищурившись, в упор с таким видом, что ясно – пока не добьётся правдивых ответов, не отцепится.
Я коснулась ладонью шеи.
– Захотела, и приехала.
– Хм. Значит, не хочешь говорить. Видимо, что-то серьёзное. Тебя уже в Нордвинге начали преследовать эти, черноглазые? Почему ты в таком случае брату ничего не сказала?
– Нет, дома такого не было, - тихо возразила я. Всегда придерживалась подхода, что умолчание – это ещё одна разновидность лжи. И вот сейчас я сижу и думаю, как лучше обмануть человека, который хочет мне помочь.
Алан положил оба локтя на столешницу и подался вперёд всем своим массивным телом. Я себя почувствовала совсем крохотной и маленькой. Невольно сжалась под пытливым взглядом. Слишком он какой-то… наблюдательный.
– Тогда от чего ты сбежала? Ты ведь бежишь, я прав? И никакая это не экскурсия по южным морям. Принцесс в экскурсиях сопровождает свита и тонна багажа.
Нервно закусываю нижнюю губу и смотрю на него во все глаза.
Совершенно теряюсь и не успеваю придумать хоть какой-то ответ.
Как он тянет руку ко мне.
– Может быть, от этого?
Отгибает осторожно край моего воротника, и я вижу, как голубые глаза темнеют от гнева.
9.8
Я отпрянула резко, спешно потянула воротник обратно, спрятала шею.
– Значит, вот от чего ты бежишь.
Больше не спрашивает, констатирует.
Я сглатываю комок в горле, прячу глаза и киваю. От жгучего стыда не могу смотреть в лицо Алану. Одно дело – признаваться Малене, и совершенно другое…
Вижу, как в здоровенном кулаке сгибается вилка. Кто-то вымещает на ней злость.
– Я бы руки отрывал таким мужчинам. Или что-то другое. Они не достойны зваться мужчинами. Он что же, тебя?.. – дышит тяжело, и я пугаюсь, когда понимаю, что за обманчивой внешность добряка скрывается человек, который наверняка одними руками может шеи ломать так же небрежно, как гнуть вилки.