(не) Обручённые
Шрифт:
– Нет!
– вскидываю испуганно взгляд. – Нет. И… Всё было не так. Ты не понимаешь. Всё очень сложно.
Непрошенным жаром окатывают воспоминания, зажигают щёки. О том, как именно было. Впервые приходят мысли о том, что я ведь и не сопротивлялась даже Бастиану толком. И плавилась в его руках, под его губами. Наверное, поэтому и не переместилась, напрочь забыла про дар. Было слишком хорошо. Разум подключился намного позже тела.
Как громом среди ясного дня – догадка. А он вообще-то понимал, что я против? Пытаюсь вспомнить, в какой момент
Помню совсем другое. Губы на своей коже. Дрожь по телу. Звуки, которые оно издавало в ответ на прикосновения…
Алан отбрасывает вилку.
– Видела бы ты сейчас своё лицо. И почему хороших девчонок вечно тянет влюбляться во всяких мудаков?
– Не говори так! Ты ничего о нём не знаешь! – я вскакиваю, едва не роняя стул.
Понятия не имею, какого чёрта защищаю Бастиана. Но почему-то кажется несправедливым то, что говорит о нём Алан. Если судить поверхностно и со стороны – да, наверное всё вот так просто. Но как было на самом деле, знаем только мы двое. И почему-то ужасно неприятно, что в этой, слишком личной, слишком на двоих истории ковыряется и выносит свои поверхностные вердикты кто-то третий.
Это только между мной и Бастианом.
Только я могу понять, почему он так поступил.
И это второе моё открытие за сегодняшнее утро, которое ещё сильнее выбивает меня из колеи.
Что я, оказывается, не только его защищаю.
Не только успела простить его поступок.
Но даже оправдать.
Решаю срочно что-то с этим делать. Отвлечься, чтоб не сойти с ума.
– Я хочу увидеть человека, который на меня напал. Поговорить с ним. Ты отведёшь? Или скажи, где он, я схожу сама.
– Зачем же сама? Ты – под моей защитой. Поэтому только со мной, - говорит Алан напряжённым тоном, не сводя с меня внимательно изучающего взгляда.
– Спасибо! Брат знал, кого назначать мне в опекуны.
Алан ничего не отвечает, но смотрит на меня как-то странно. Ему неприятно. Ну вот зачем я его обижаю?
Он молча убирает со стола, пока я мнусь растерянно у двери. Аккуратно задвигает стулья. С ровным лицом идёт ко мне и собирается уже пройти мимо, но я вздыхаю и хватаю его за рукав.
Он останавливается, не глядя на меня.
– Прости. И это… спасибо за то, что меня спас. Я, кажется, до сих пор не поблагодарила. Я постараюсь больше не быть такой язвой. Просто… у меня сейчас не очень простой период в жизни.
– Снова по привычке тру шею, перехватываю взгляд Алана, отдёргиваю руку.
– А вот это… Это заживёт. Это я оставила позади.
Наши взгляды пересекаются. Мой – растерянно распахнутый и его, пристальный с высоты.
– Слушай, Мэгги. Я парень простой, драму не люблю. Давай ты мне просто имя скажешь этого недоноска, который к тебе клешни свои тянул, и я позабочусь о том, чтоб он точно остался позади? В лежачем состоянии.
– Алан! – возмущаюсь я.
– Ну, как хочешь. Если что – тебе стоит только попросить, -
Галантно пропускает меня первую в дверь. Его взгляд смягчается.
– И знаешь – я ещё не такой старый, чтоб становиться тебе опекуном. Предпочитаю быть телохранителем, - подмигивает мне.
Я закатываю глаза.
А сама радуюсь. Уф-ф-ф… Вроде, оттаял и больше не сердится.
Это хорошо. Я не хочу, чтобы он на меня сердился.
9.9
Перед выходом мы с Аланом задерживаемся ненадолго. Он выбирает оружие из целого арсенала, любовно развешенного в тесном холле. Мечи, кинжалы, ножи, есть даже небольшая секира и боевая булава. Ставни первого этажа плотно закрыты, слабый отсвет падает только сверху, поэтому здесь не очень светло, но сталь таинственно поблескивает и притягивает взгляд.
– Ничего себе у тебя железяк! – восклицаю удивлённо.
Он бросает снисходительный взгляд.
– Это наименее ценные из моей коллекции. Походные экземпляры.
Выбирает длинный меч в обманчиво-простых ножнах. Я достаточно тёрлась вокруг брата, чтобы понимать, что вот такая изысканная простота гарды и клинка, в которых нет ни единой лишней детали – свидетельство мастерства кузнеца и того, что это не парадное, а самое что ни на есть боевое оружие.
Цепляет на пояс.
– А где ценные? – интересуюсь между делом, пока Алан педантично снимает домашнюю обувь и влезает в уличную. Становится вдруг неудобно, что я в чём телепортировалась, в том и ходила у него по дому, а он ни единого слова упрёка не сказал. Слишком вежливый. Надо не забыть разуться в следующий раз. Неужели он и полы здесь сам моет?! Хотела бы я на это посмотреть.
– Ценные – в спальне, - бросает на меня веселый взгляд искоса. – Показать?
– Нет уж, спасибо! Обойдусь как-нибудь, - вспыхиваю я.
Хватаюсь за ручку двери и начинаю открывать… но меня твёрдо берут за плечо и отодвигают назад. Руки у Алана сильные, я и глазом моргнуть не успеваю, как меня будто пушинку с места на место перемещают.
– Сначала я. Не торопись, - говорит строго.
Кажется, кто-то серьёзно вжился в роль моего телохранителя!
При свете дня, да ещё с такой охраной, путь через узкие извилистые улочки Саутвинга больше не кажется мне столь жутковатым и утомительным.
Караульный пост городской стражи, в который Алан притащил моего обидчика, располагается неподалёку, в нижней части города. Это приземистое каменное здание в три этажа, от которого веет казёнщиной за версту. Да ещё и решётки на окнах верхнего этажа. Нижние два – с плотно закрытыми ставнями.
Их вообще много в Саутвинге. Закрытых окон – будто у спящего опущены веки. Город наполовину вымер, ощущение запустения сейчас, когда ярко светит солнце, становится ещё более явственным. Это обидно. Такой красивый город не заслуживает столь печальной участи.