Не бойся
Шрифт:
— Ой, смогу ли я?
— Постарайся. Нельзя позволять мужику садиться себе на шею.
— Мам, расскажи, как у вас с отцом было. Я ведь только и знаю, что родилась в день его смерти.
Она перебралась на диван и приготовилась внимательно слушать исповедь, но мать разочаровала ее.
— Большего тебе знать и не положено, — сухо ответила Ирина Анатольевна.
— Ну пожалуйста, мам. Вы с Алексеем словно сговорились, тот молчит, как рыба, и ты тоже.
— По-всякому у нас с отцом было. — Глаза матери стали грустными. — Добрый он был, но водка сгубила.
— А как он погиб?
— В следующий
Ирина Анатольевна поднялась и поспешила на кухню.
Этой ночью Любе снился Игорь. Он убегал, а она догоняла. Когда казалось, что она уже настигла его, он бесследно куда-то исчезал. И вновь все повторялось, пока девушка не проснулась в холодном поту. До утра она уже так и не смогла больше уснуть. И в следующую ночь все повторилось.
На занятиях Люба не могла сосредоточиться, мешали мысли об Игоре. Она не слушала лекции, а сидела, уставившись в одну точку с задумчивым видом, то сосредоточенная и хмурая, то с радостной улыбкой на устах. Соседки пробовали одергивать ее, вернуть к действительности, но она награждала их таким взглядом, что уже больше никто не решался нарушить мир ее иллюзий. Любе очень хотелось найти Игоря и поговорить с ним, но она решила последовать совету матери.
— Ты пойдешь в субботу на дискотеку? — спросила как-то ее одна из девушек.
— Какую еще дискотеку? — не сразу поняла Казакова.
— Студенческую, у нас в институте, — пояснила собеседница.
— Нет, — коротко ответила Люба.
— Зря! Весело будет! А если бы ты видела нового диск-жокея! Он такой лапушка! — щебетала подруга не переставая. — Ты наверняка видела его, он водитель Элькина. — Девушка не догадывалась, что ее последняя фраза словно молния пронзила слух Казаковой.
— Это такой высокий, темноволосый, со светлыми глазами? — поинтересовалась Люба, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия.
— Скажи, что он прелесть?! Только не обращает на меня внимания. Я приглашала его на белый танец, все уши ему прожужжала, а он как будто оглох, о своем думает. Но ничего, на этот раз я его расшевелю, чего бы мне это ни стоило.
— Не нахожу в нем ничего особенного. А дискотека только по субботам?
— Два раза в неделю: в среду и в субботу. В среду я с ним и познакомилась.
Все, что Любе было нужно, она узнала и теперь погрузилась в размышления, никак не реагируя на воркование подруги.
Казакова пристроилась в самом углу танцевального зала, оперлась спиной о стену. На многочисленные приглашения студентов отвечала отказом. Она наблюдала за Игорем, который и не подозревал о ее присутствии. Он умело заводил зал, коротко рассказав о какой-нибудь группе, и, включив запись, сам танцевал, как заведенный.
Но лицо его оставалось мрачным, даже мимолетная улыбка не касалась его губ. После очередного быстрого танца ведущий взял в руки микрофон и попросил полной тишины в помещении. Вскоре шум стих.
— А теперь белый танец! — произнес он своим бархатным баритоном под всеобщее ликование молодежи в зале.
Зазвучал вальс. Первые девушки, отважившиеся пригласить кавалеров, уже кружились посреди зала.
Взгляд Любы выхватил из толпы подружку, которая пригласила ее на дискотеку,
Со стороны было видно, что во время танца взгляд Игоря оставался отрешенным. Но вот его глаза машинально скользнули по лицу Любы и мгновенно ожили. Теперь казалось, что они видели желанный объект даже тогда, когда сам обладатель серых глаз находился спиной к Казаковой. Та заметила перемену и справедливо отнесла это на свой счет. Люба некоторое время делала вид, что не замечает пристального к ней внимания, а затем вообще отвернулась и направилась к выходу.
— Ты меня, пожалуйста, извини, — сказал Игорь партнерше. — Но мне просто очень необходимо отлучиться, — и, отстранив обескураженную девушку, он бросился вслед за Казаковой.
В коридоре Любы уже не было. Выскочив на улицу, он увидел пустынную аллею, ведущую к выходу с территории института. Вконец разочарованный Игорь с опущенной головой поднимался по лестнице, когда его окликнул знакомый голос:
— Гарик, ты почему такой невеселый?
Он поднял голову и увидел прямо перед собой Любу.
— Любушка! — только и смог произнести он. Но потом все же добавил: — Если б ты только знала, как я рад тебя видеть!
И сразу губы девушки расплылись в улыбке, теплой и трогательной.
— Белый танец уже, наверное, закончился, — напомнила она парню о его диск-жокейских обязанностях на сегодняшний вечер.
— Плевать! — повторил он когда-то сказанное Казаковой слово. — Я больше не собираюсь упускать свое счастье. — И столько в его словах было искренности и откровенности, что ему нельзя было не поверить. Он прижал девушку к себе, и она почувствовала его дыхание на своих губах.
— Не сейчас, — из последних сил попыталась она воспротивиться, оставаясь, однако, в его объятиях.
— Именно сейчас. Сию же минуту, даже секунду, — прошептали его жадные губы, прежде чем закрыли рот любимой поцелуем.
— Милый мой! Как я измучилась без тебя, — страстно шептала Люба, всем телом прижимаясь к нему. У нее опять кружилась голова, ей хотелось раствориться в нем полностью.
— Так вот, значит, куда необходимо тебе было отлучиться! — услышали они грозный голос партнерши Игоря. — А я-то вторую подряд дискотеку вокруг него увиваюсь.
— Я не давал тебе и малейшего повода, — оправдывался Игорь, не желающий скандала. Любу он продолжал удерживать в своих объятиях.
— Не давал повода! — с какой-то горечью отозвалась собеседница. Затем посмотрела на Казакову: — И ты тоже хороша! Овечкой прикинулась, а сама готова всех мужиков собрать вокруг себя: от студента до профессора и его личного водителя. Ненавижу тебя! Ненавижу!
Люба отстранила от себя Игоря и спокойно, но жестко сказала:
— Я не трогаю тебя только потому, что ты сейчас сама не соображаешь, что несешь. Твоими поступками управляет ревность, а она еще никому не была добрым советчиком. Ею движет не разум, а чувства. — Казакова всегда могла постоять за себя, если это было необходимо. Но в этом забеге она уже пришла первой и ощущала себя полноправной победительницей. А подругу, которая безнадежно отстала, ей было немного жаль.