Не бойся
Шрифт:
Постепенно между ними завязались отношения, явную выгоду от которых Казакова почувствовала сразу. Элькин не только по своему предмету делал ей поблажки, но и договаривался с другими преподавателями, так что многое, что было непозволительно для других студентов, ей легко сходило с рук. Их физическая близость так и ограничивалась поцелуями. Профессор не торопил события.
Любу же такая дружба вполне устраивала, и она умело удерживала его на безопасном расстоянии. Она почувствовала силу магии своей внешности и решила, что раз природа наградила ее красотой,
Однажды Абрам Семенович спросил, ела ли она когда-нибудь шашлык зимой, на природе и знает ли она, каким он бывает вкусным в морозные дни?
— Насколько я поняла, ты приглашаешь меня на шашлыки? — догадалась девушка.
— Верно, в зимний лес.
— Мы будем одни?
— Нас отвезет мой новый водитель, а через несколько часов заберет.
— Как интересно, — обрадовалась Люба, хлопая в ладоши. — А мы там не замерзнем?
— Одевайся потеплее, — предупредил Элькин. — В воскресенье, в десять часов утра, я за тобой заеду.
В выходной девушка проснулась рано, от завтрака отказалась, торопливо собираясь, то и дело выглядывая в окно.
— Куда собралась? — поинтересовалась Ирина Анатольевна.
— На природу, мама.
— Так поешь, — настаивала мать.
— Да не останусь я голодной, — отмахнулась Люба. — Мы шашлыки будем делать.
Из спальни показался Сергей с заспанным лицом.
— Может, и меня с собой возьмете? А то дома такая скука.
— Ты будешь третий лишний, — без всякой злости ответила сестра. — Лучше бы на работу устроился, сидишь на шее у матери.
— Нет у меня особого желания пахать за копейки. Нашли дурака! Ты, между прочим, в семью доход не приносишь, — попрекнул брат сестру.
— Я учусь на врача, а ты, уже сколько месяцев прошло, как из армии вернулся, все баклуши бьешь.
— Не твоего ума дело. Я Алексея жду, он заберет меня с собой.
Такие перепалки у них происходили почти каждый день, но ничем не заканчивались. Обычно спор прерывала мать. Так было и в этот раз.
— Началось с утра пораньше, — вмешалась в разговор Ирина Анатольевна. — Замолчите оба. Ты немедленно отправляйся в ванну, — обратилась она к Сергею. — А ты, — Ирина Анатольевна внимательно посмотрела на дочь, — объясни матери, что означают слова «третий лишний».
— Ты правильно догадалась, мама.
— Продолжаешь встречаться с этим престарелым профессором?
Во взгляде матери застыл молчаливый упрек.
— Пожалуйста, не начинай все сначала. Во-первых, он младше тебя и совсем еще не старый…
— Для меня не старый, — перебила мать. — А тебе в отцы годится.
— Ой, мама! Ты же сама знаешь, что у меня с Абрамом Семеновичем все несерьезно. Мы просто дружим.
— Я требую, чтобы ты перестала с ним встречаться.
— Да пойми наконец, что мне это выгодно. Я уже взрослый человек
— Господи, направь мою дочь на путь истинный!
Ирина Анатольевна опустилась на стул, вытирая выступившие слезы передником. В это время с улицы раздался автомобильный сигнал. Люба выглянула в окно, увидела черную «Волгу» и сразу засуетилась.
— Да не переживай, мам. — Она на прощание расцеловала ее в обе щеки. — Так надо. Все это временная необходимость.
— Так вы меня подождете? — показалось из ванной улыбающееся лицо брата, голос которого настиг Любу уже на выходе.
— Перебьешься! — бросила девушка не оборачиваясь и хлопнула дверью.
Перед Любой услужливо распахнулась дверца машины, и она устроилась на заднем сиденье.
— А где Абрам Семенович? — поинтересовалась девушка. Она столкнулась со взглядом нового водителя профессора, и между ними словно пробежала неуловимая искорка.
— Он просил сначала забрать вас.
Умные, светло-серые глаза с любопытством изучали тайную любовь шефа.
Люба, в свою очередь, тоже с интересом изучала парня: лихо сбитая на затылок шапка, из-под которой упрямо торчал жгуче-черный, волнистый чуб; высокий лоб; чуть приплюснутый, но неширокий, прямой нос. Сильные руки покоились на руле.
Водитель Любе явно понравился.
— Как вас зовут?
— Вообще-то — Игорь. Но друзья называют Гариком.
— Это из-за того, что вы похожи на кавказца? — предположила девушка.
— Я метис. Мама у меня русская, а папа был осетин.
— Почему был? Он вас бросил? — проявляла Казакова любопытство. Но ей почему-то захотелось побольше узнать про нового знакомого.
— Он погиб, когда мне еще года не исполнилось. — У Гарика был приятный баритон. — Мама рассказывала, как это случилось, но я не люблю вспоминать.
— Извини. — Они оба не заметили, как перешли на «ты». — Кстати, меня Любой зовут.
И она одарила его теплой улыбкой, в которой не было и намека на фальшь. Кто был хорошо знаком с девушкой, удивился бы произошедшим в ней переменам.
— Я знаю. — Заметив чуть расширившиеся от удивления глаза девушки, водитель пояснил: — Мне Абрам Семенович сказал. — Он посмотрел на часы и спохватился: — Шеф мне голову оторвет.
— Так почему же мы до сих пор стоим? — Звонкий девичий смех заполнил салон автомобиля. — Поехали.
Элькин поставил на переднее сиденье огромную хозяйственную сумку, а сам расположился сзади, рядом с девушкой.
— Где тебя черти носили? — задал он вопрос шоферу, потирая замерзшие руки.
— Да я… — начал было оправдываться Игорь.
— Это я во всем виновата, — перебила его Люба. — Замок на сапоге разошелся, и я его попросила вернуться, чтобы поменять сапоги.
Она заметила в зеркале заднего вида благодарный взгляд водителя и незаметно подмигнула ему.
— А я все приготовил, — резко сменил тему профессор. — Свинина замочена в трехлитровой банке, свежие помидорчики удалось раздобыть, — похвалился он.