Не бойся

Шантарский А.

— Ты с ним уже… Ну сама понимаешь, что я имею в виду. — Абрам Семенович напрягся, как сжатая пружина. — Отвечай!

— Не твое дело.

— Я требую правдивого ответа! Для меня это очень важно! — В нем бурлила слепая ревность.

— Даже если у нас и была близость, что из того? У каждой девушки наступает такое время, когда она вступает в связь с мужчиной. Все это естественно, если с обоюдного согласия. Неужели не догадывался? — Она явно издевалась над профессором и, избрав такую манеру поведения, неукоснительно соблюдала

ее. — А мне всегда казалось, что для мужчин, у которых уже есть свои дети, эта наука в прошлом. — Чтобы окончательно сразить противника, она откинула простыню и, не прикрывая наготу, направилась к одежде.

Абрам Семенович буквально пожирал девушку глазами.

— Ну нет! — выкрикнул он. — Не для других я берег тебя!

Он перехватил Любу за запястье и дернул, посадив к себе на колени.

— Отпусти! — Она отталкивалась руками от груди Элькина.

— Что? С ним было приятнее?

Мужчина больше не владел собой. Он завернул руку девушки за спину и потащил ее на постель.

— Не смей! Я еще девочка!

— Сказки будешь маме дома рассказывать. — Абрам Семенович толкнул Любу на кровать, расстегнул брюки и навалился на нее всем телом…

Мужчина смотрел на перепачканную кровью простыню, и его разум отказывался что-либо понимать.

— Ты действительно была невинна?! — не то вопросительно, не то утвердительно произнес он.

— Уйди от меня! — Люба стыдливо прикрылась испачканной простыней, размазывая слезы по лицу.

— Прости идиота! — Он стоял перед ней на коленях. — Прости, если вообще такое возможно.

— Оставь меня. Я тебя ненавижу!

— Но я даже не мог предположить… ты сама меня спровоцировала.

— Если в тебе осталась хоть капля мужского достоинства, уйди. Неужели не ясно, что мне невыносимо тебя видеть?

Ее частые всхлипывания заставляли насильника еще острее ощущать вину. Он поднялся, с трудом удерживая свое тело на дрожащих ногах. В комнате горел яркий свет, но Абрам Семенович смутно различал предметы. Весь какой-то сгорбленный, потрясенный происшедшим, он покинул место преступления.

В комнату вихрем влетел Игорь.

— Я видел его, он ушел. Что ты ему наговорила, он весь какой-то пришибленный? Даже не взглянул на нас с Митричем. — Но постепенно веселые нотки в его голосе исчезали, перед ним раскрывалась картина трагедии. — Он тебя тронул? — еще не совсем уверенно предположил Игорь.

— Он меня изнасиловал, — ответила девушка. Она перестала плакать и только теперь осознала всю глубину трагедии.

— Я убью его! — зарычал Игорь. — Догоню и убью! В таком состоянии он не мог далеко уйти.

— Не оставляй меня одну, — попросила Люба. — Сядь рядом.

Игорь повиновался и взял ее руки в свои ладони.

— Я быстро. Эта мразь не должна скрыться от возмездия!

К Любе вернулся рассудок.

— Если ты убьешь его, тебя посадят в тюрьму. А если тебе не удастся осуществить задуманное и он

просто отделается скандалом, ты потеряешь работу.

— Я и сам уйду от него. Это теперь неважно!

— Глупенький! А институт?

— Поступлю в другой. Неужели ты не понимаешь, что его поступок невозможно оставить безнаказанным?

— Я тоже так считаю, но боюсь за тебя. Сейчас твои эмоции неуправляемы, ты лишь наделаешь много глупостей.

— Но что же делать? Может, милицию вызвать?

— Ты хочешь, чтобы я испытала унижение еще и перед милицией? — категорически отвергла Люба его предложение.

— Но ведь надо что-то предпринять, иначе потом будет поздно.

В помещение заглянула любопытная голова вахтера.

— Ты еще не отправил девушку?

— Исчезни, Митрич, — вспылил Игорь.

— А ты не кричи! — обиделся вахтер. — Вы развлекаетесь, а отвечать, между прочим, мне.

— Послушай, дед! По-доброму прошу…

— Митрич, — перебила Казакова парня. — Абрам Семенович разрешил мне остаться. Мы с ним договорились.

— Да ну? — не поверил вахтер.

— Но ты можешь позвонить ему домой и узнать сам.

— Верно, могу, — почесал он затылок.

— Вот и хорошо. Теперь, пожалуйста, оставь нас.

Было просто удивительно, как быстро смогла девушка справиться с пережитым потрясением, и теперь лишь холодный расчет руководил ее поступками.

— А если ты врешь? — хитро прищурился без пяти минут пенсионер.

— Тогда гони меня взашей со спокойной совестью.

— Что ж. Убедительно рассуждаешь.

И он исчез за дверью.

— Теперь вернемся к нашему разговору, — обратилась Люба вновь к Игорю.

— Ты считаешь, что Митрич уже не вернется? — все же задал вопрос парень.

— Нет, — твердо произнесла Люба. — Элькин не посмеет отказать.

— Извини, что перебил. — Парень успокоился и заражался самоуверенностью Казаковой.

— Так вот. Для того, чтобы остались и волки сыты, и овцы целы, в ближайший отрезок времени мы не станем ничего предпринимать.

Игорь от изумления развел руками.

— Но упущенное время работает на него.

— Это тебе так кажется. Если мы отправим его за решетку, проиграют все. На свободе он нам пригодится больше. Согласна, что работать у него ты уже не сможешь. Но то, что ты на следующий учебный год станешь студентом, — не сомневайся.

— Ты меня поражаешь! Да позже, когда улягутся страсти, он и тебя выдворит из института.

— Найдется человек, который сумеет постоять за нас.

— Кто?

— Мой родной брат.

— Сергей, что ли? — Игорь даже поморщился при воспоминании о нем. — Сама же говорила, что он рохля.

— На днях приезжает Алеша. Мой старший брат — настоящий дока в подобных разборках, — с уважением произнесла она.

— Ты так говоришь о нем, будто он не человек, а бог. — Игорь даже позавидовал оптимизму Казаковой.