Не бойся

Шантарский А.

— Что ты имеешь в виду?

Профессор уже был не рад, что подошел к студентке со своими утешениями. Ее агрессивность раздражала, но и настораживала его. Он приготовился выслушать любую, даже самую неприятную новость.

— Казакова ночует в общежитии мединститута в комнате вашего водителя, — с каким-то остервенением и злорадством выпалила Лариса в лицо преподавателю, которое буквально на ее глазах побагровело.

— Это розыгрыш, что за глупая шутка? — Раздражение у Элькина нарастало. Его нервы оголились, он явно показывал

свою заинтересованность и уже даже не считал нужным что-либо скрывать.

— Не верите, так идите и сами убедитесь! — подлила собеседница масла в огонь. Наблюдая, как мучается еще один человек, Лариса испытывала облегчение. Абрам Семенович, не попрощавшись с девушкой, отвернулся от нее и поспешил в сторону общежития. Он был переполнен решимостью, но перед самым входом задумался.

«Какое я имею моральное право вмешиваться в ее личную жизнь? — копошилась мысль. Но тут же ее вытеснила другая. — Я делал для нее все, что в моих силах, а она поступает со мной по-свински. К тому же общежитие мединститута не дом свиданий, и я, как преподаватель, как ответственное лицо, имею полное право пресечь нарушение режима». — И он уверенно приблизился ко входу, постучав в дверь.

— Кого там еще по ночам носит? — послышался голос пожилого вахтера.

— Это Элькин Абрам Семенович. Открывай, Митрич.

— Одну минуту, профессор, — мгновенно потеплел голос, превратившись из ворчливого в доброжелательный, и дверь приоткрылась.

— В общежитии посторонние есть? — строго спросил Элькин.

— Боже упаси, Абрам Семенович! Всех выпроводил, как положено, еще и одиннадцати не было. А вы с проверкой пожаловали?

— По анонимному сигналу. Но ты не переживай, дед, твоей вины тут нет. Давай-ка лучше поднимемся на третий этаж и проверим комнату моего водителя. Ты его знаешь?

— Гарика-то? — Вахтер еле поспевал за проверяющим.

— А кого же еще?

— На вахте никто не отмечался, — доложил Митрич, уверенный, что парень уже давно спит.

— Стучи, — сказал Элькин, когда они подошли к нужной двери.

— Ну кто там? — раздался недовольный голос Игоря. — Я сплю!

— Открой, это Митрич.

— Накройся одеялом с головой, — попросил Игорь Любу. — Я дальше порога его не пущу, а в темноте он все равно ничего не увидит.

Игорь надел брюки, задул свечу и приоткрыл дверь.

— Видишь ли, поступил анонимный сигнал, — начал оправдываться вахтер. Но профессор оттолкнул его и с силой надавил на дверь. Хозяин комнаты от неожиданности попятился назад. Не успел он опомниться, как Элькин включил верхний свет.

— Отдыхаешь, значит?

Взгляды профессора метали молнии, он уже догадался, кто именно прячется под одеялом.

— Что ж ты меня подводишь, сынок? — встрял Митрич. — Мне полгода до пенсии осталось. — Но его увещевания ни на кого не действовали. Страсти накалялись.

— Абрам Семенович, почему вы здесь? — Игорь тоже еще не мог опомниться.

— Я

здесь, как официальное и ответственное лицо! — заявил профессор, сдерживая себя, что ему удавалось явно с большим трудом. Он уже не говорил, а кричал.

— Я завтра вам все объясню, — постарался сгладить ситуацию Игорь. — А сейчас, очень прошу, уходите.

— А тот человек, который прячется под одеялом, останется? Ловко придумал!

— Через несколько минут, после того, как вы уйдете, его здесь не будет. Обещаю! — чуть ли не поклялся парень.

— И ты даже нас с ним не познакомишь? — спросил Элькин. Теперь в его тоне, кроме злобы, проскальзывали нотки иронии.

— Вам это придется не по душе, — предупредил Игорь. В нем тоже постепенно просыпалась злость.

— Это уж, молодой человек, позвольте мне решать! — Элькин уверенной поступью подошел к кровати и, придерживая одной рукой Игоря, который пытался ему помешать, сдернул одеяло. Вид обнаженной Любы потряс его больше, чем он сам того ожидал. — Казакова? — Он выглядел так, словно видел девушку впервые в жизни. Люба выдернула из-под себя простыню и прикрылась.

— Ну я! — Она не стыдилась и не уводила взгляда в сторону.

В душе обманутого профессора клокотала ярость.

— Уйдите все! — закричал он не своим голосом, отбросив одеяло в сторону. — Мне необходимо с ней поговорить!

— Ну уж этого вы от меня не дождетесь! — Игорь решительно загородил девушку собой. — Это вы убирайтесь к своей жене!

— Как ты разговариваешь? Сопляк! — Абрам Семенович сжал кулаки и уже готов был пустить их в ход, но Игорь не очень-то опасался поединка.

— Я милицию вызову, — подал голос Митрич.

— Не нужно! — остановила его Люба. Затем ласково посмотрела на парня и сказал: — Гарик, пожалуйста, оставь нас. Все равно этой беседы не избежать, чем раньше мы расставим точки над «и», тем лучше будет для всех нас.

— Хорошо, — сразу успокоился Игорь, решив, что Люба права. Он надел новую рубашку, подарок Любаши, и хлопнул дружески по плечу вахтера. — Пойдем, Митрич, вместе покукуем у тебя на вахте. Помогу тебе хулиганов разгонять.

— Никчемная, злая девчонка! Как ты посмела глумиться над моими чувствами к тебе! — начал профессор. — Я пальцем до тебя не дотронулся, а ты крутишь шашни с моим водителем.

— У тебя, дорогой мой Абрам Семенович, есть жена, а я птица вольная. К тому же у твоего водителя есть масса достоинств, которые у тебя наверняка уже иссякли. А наша доверительная дружба не давала тебе права распоряжаться мной, как своей собственностью.

— Вот как ты запела?! Дура! Да ради тебя я готов бросить и жену, и детей.

— Лучше спроси: нужны ли мне подобные жертвы?

— Но я люблю тебя! — выкрикнул он в порыве отчаяния.

— А я люблю Гарика. — Люба выглядела спокойной, как никогда. Она была полна решимости раз и навсегда порвать с Элькиным.