Найденыш
Шрифт:
– Не скрипи зубами и отвернись в другую сторону.
Ромейн и сама собиралась сделать это, но после его слов ею овладело чувство противоречия. С какой это стати она должна делать то, что говорит ей Меор? Он ей больше не учитель, просто сосед, а значит, никто, пустое место. И нечего ей указывать!
– Я хочу смотреть именно в эту, - заявила девушка.
– Я думал, ты повзрослела, - усмехнулся он, - а ты всего лишь заважничала. Ты у нас теперь не абы кто, а мисс Рэйвенхилл из Рэйвенхилл-касла. Твои братья рассказывали
– Да, и что?
– нелюбезно осведомилась она.
Меор пожал плечами.
– Ничего. Просил просто из любопытства.
– Вам бывает любопытно?
– съязвила Ромейн.
– Бывает, но редко.
Девушка скорчила гримасу. Она повернулась к брату, чтобы хоть немного отвлечься и повысить себе настроение, но обнаружила, что Реджин увлеченно беседует с Меллисент. В этот момент ему ни до чего не было дела.
– Да, - тут Меор хмыкнул, - моя племянница умеет отвлекать внимание.
– Вот и прекрасно, - и Ромейн с угрюмым видом принялась за еду.
– Как поживает королева Оливетт?
– осведомился Меор, наверняка из того же чувства противоречия.
– Полагаю, замечательно, если ей еще не успели отрубить голову.
– Отрубить голову?
– тут он изумился, - за что?
– За убийство мужа.
– Что?
– Да, к старости у всех со слухом проблемы, - с удовольствием изрекла девушка и злорадно рассмеялась.
Глаза у Меора стали еще больше, хотя, казалось, дальше некуда.
– Ты что, хамишь мне?
– Угу, - подтвердила она, прожевав кусочек мяса.
– Тебе не кажется, что это уже слишком?
– А вы меня заколдуйте.
Он покачал головой, вспомнив, что перед ним стоит полная тарелка.
Некоторое время они молча ели. За столом царило оживление. Все гости переговаривались между собой и судя по всему, были очень довольны обществом. Ромейн им сперва позавидовала, поскольку о себе такого сказать не могла. Ее соседа по столу нельзя было отнести к приятному обществу. Но потом девушка заметила, что она - не единственная. Невестка леди Седжвуд, Морисса, тоже была не в восторге от общества Лэверли, ее соседа, и вообще, ото всех остальных. Как будто, Лэверли говорил ей нечто такое, отчего немедленно хотелось сбежать.
– Значит, она все-таки это сделала, - задумчиво проговорил Меор, отрывая Ромейн от разглядывания гостей, - у меня иногда возникало подозрение, что именно этим все и закончится. Но я никогда не думал, что это случится на самом деле.
– Вы о ком?
– полюбопытствовала девушка, хотя и не очень надеялась на ответ.
– О королеве. Тебе ее жаль?
– Она получила то, что заслужила.
– Ты стала думать иначе. Потому, что она - жалкая человечишка?
– Потому, что она - редкостная дрянь. Я еще не научилась презирать людей столь изысканно, как вы.
– Все впереди.
Ромейн хмыкнула.
–
Это имя девушка слышала впервые. Она приподняла брови и обернулась к Меору.
– Флорентис?
– Значит, не рассказали.
– Кто это?
– Подумай. В мире магов все предсказуемо. Особенно, имена.
– Имена? Вы хотите сказать...
Ромейн замолчала. Имя "Флорентис" начинается с буквы "Ф". И это значит... это значит...
– Феррингейм?
Меор сдвинул брови.
– Не произноси вслух это имя. Здесь оно непопулярно.
Ромейн осторожно осмотрела гостей. Кажется, никто не услышал ее, все были так же оживлены и довольны. Ну, почти все.
– Что я должна знать о Флорентис?
– снова спросила она.
– А ты уверена, что тебе стоит это знать?
– Знаете, что, - сердито проговорила девушка, - если вы начали говорить об этом, говорите. В противном случае, лучше и не начинать.
– Флорентис была самой младшей в той семье, - сказал Меор, - она примерно твоего возраста. Точнее, была бы, если бы осталась жива.
– Она умерла?
– Ей помогли умереть. И не спрашивай, кто.
Девушка и не собиралась этого делать. Все и так было ясно. Кто еще мог желать смерти Феррингеймам? Кто их убивал? Те, кого убивали они. Семейная вражда.
– Ей было шесть, - добавил бывший учитель, - но ее убили, невзирая на столь нежный возраст.
Ромейн посмотрела в свою тарелку и ей внезапно расхотелось есть.
– Зачем вы мне это говорите?
– Ты сама просила, - Меор пожал плечами.
– Вы первый начали этот разговор.
– Я только спросил.
– Нет. Вы начали. Вы знали, что мне об этом ничего не известно.
– Откуда я мог это знать? Ты теперь Рэйвенхилл, а стало быть, целиком и полностью на стороне своей семьи.
– А вы на чьей?
– Ни на чьей. Я на своей стороне.
– Вы говорили, что ненавидите Фер... я хотела сказать, ту семью, - поправилась она.
– Я ненавидел их по своим, личным причинам, не имеющим к вашей вражде никакого отношения. Но мне не нравится, когда убивают детей. Даже тех, чье имя начинается на букву "Ф".
Девушка машинально накручивала салфетку на палец. Обед ее больше не интересовал. До сих пор кровная вражда была для нее просто словосочетанием, ничего ей не говорящим. Да, из-за нее она попала в семью смотрителя, потом ее пытались убить, а потом ее нашла Оливетт. Но она совершенно ничего об этом не помнила, кроме самого факта. Это было не воспоминание, а просто слова. "Вражда", "Смотритель", "Пожар". Даже то немногое, что она помнила о том периоде, было каким-то бледным и смазанным. Словно события чужой жизни, увиденной ею.