Навои

Айбек

Волнение зрителей усилилось. Ходжа наморщил сросшиеся брови: вот он наконец нашел выход из трудного положения. Султанмурад, который весь ушел в наблюдение за игрой, многозначительно посмотрел на своего друга и выразил восторг перед мастерством шахматистов. Сделав удачный ход, Ходжа произнес соответствующий стих, в котором говорилось об избавлении от опасности. Те, кто слышал этот стих впервые, с удовольствием повторяли его друг другу на ухо, стараясь запомнить. Пока Эмир-Халил сдвинув брови, обдумывал ход, Ходжа, вскочив с места звонко ударил в бубен,

Зрители отодвинулись назад, расширив круг, Ходжа, сам себе подыгрывая на бубне, заплясал с таким увлечением, что присутствующие невольно разразились криками восторга. С комическими жестами, которых никто не мог бы повторить, маулана Ходжа сел на место.

Игра все более обострялась. Оба мастера так и сыпали стихами и четверостишиями. Забирая фигуру, каждый пускался в пляс и вдобавок произносил несколько стихов. Противники соперничали не только в игре в шахматы, но и в знании множества стихов о шахматах и умении вовремя сказать их. Большинство зрителей больше увлекалось этой стороной состязания, чем самой партией, и собралось главным образом ради поэтической части игры. Вот Эмир-Халил поднимает руки, бьет в бубен, декламирует и садится напротив Ходжи. При этом он до того смешно жестикулирует, что зрители надрываются от смеха. Наконец партия кончается вничью. Мастера с улыбкой пожимают друг другу руки. Все горячо их поздравляют.

После ужина гости начали понемногу расходиться. Султанмурад тоже поднялся. Попрощавшись с хозяином дома и Зейн-ад-дином, который остался еще посидеть с друзьями, юноша удалился.

В сумерках, когда Султанмурад безмолвно сидел у ворот медресе, к нему подошел простой деревенский парень.

— Господин, вы знаете человека по имени Туганбек? — застенчиво спросил он Султанмурада.

— Знаю, — ответил Султанмурад. — А откуда вам известно, что я с ним знаком? — подозрительно осведомился он.

— Люди говорят, что у него есть приятели в этом медресе. Где он теперь?

— А что вам нужно? Зачем вам понадобился Туганбек? — с интересом спросил Султанмурад, поднимаясь с места.

— Э, господин, это длинная история.

Интерес Султанмурада усилился. У него было достаточно времени, чтобы послушать «длинную историю». Он провел юношу в свою худжру; достав, с полки огниво, высек огонь и зажег свечу. С улыбкой сказал юноше, который смотрел то на него, то на большие толстые книги: — Слушаю вас. Начинайте.

Назвав себя Арсланкулом, молодой человек заговорил о своем кишлаке, о своей жизни и любви. И вдруг он произнес имя Дильдор. Султанмурад побледнел как полотно, его бросило, в дрожь. Арсланкул говорил, потупив глаза, и не заметил, как изменился в лице молодой ученый. Он рассказал, как в его кишлак приезжал сборщик налогов по имени Туганбек, как много горя он причинил крестьянам. Туганбек остановился в доме Дильдор и уж очень на нее заглядывался. А во время краткого царствования Мирзы Ядгара неизвестные люди однажды ночью похитили девушку. Догадавшись, что Дильдор похищена Туганбеком, Арсланкул пришел в Герат. Не найдя Туганбека здесь,

он отправился по совету некоторых людей в Астрабад, оттуда в Балх. Рассказав о всех тяготах, которые он перенес в дороге, Арсланкул тяжело вздохнул и поднял голову.

— Господин, вам нехорошо? — испуганно спросил он. Султанмурад сильно смутился. Тщетно пытаясь скрыть свои страдания, он ответил;

— Ваша правда. Я нездоров.

Арсланкул помолчал немного. Поднимаясь с места, он спросил:

— Вы, видно, не знаете, где теперь Туганбек?

— Сидите, сидите, поговорим. Что вам нужно от Туганбека?

— Когда я найду этого пса, то узнаю, где девушка — жива она или умерла, или он ее продал в чужие края. За причиненное зло Туганбек увидит от меня только зло.

— Туганбек много месяцев назад бесследно исчез, — сказал Султанмурад, немного овладев собой. — Но недавно он снова появился в нашем городе. Он очень близок с большими людьми государства. Не знаю, удастся ли вам отомстить ему… Но только ваша любимая не у

— А вы не слышали; где она теперь? — дрожащим голосом спросил Арсланкул.

Султанмурад крепко сжал руками виски. Голова у него кружилась. Он долго молча размышлял и наконец решил открыть Арсланкулу правду, как бы горька она ни была.

— Девушку подарили султану, — сказал он с тяжелым вздохом.

Вся кровь отлила от лица Арсланкула. Глаза его затуманились.

— Горькая моя доля! — произнес он после долгого молчания. — Не видать мне больше Дильдор вовеки! — Я знаю, слышал, государю дарят красивых девушек я получают за это большие должности. Ладно… Придет время — мы с Туганбеком еще посчитаемся… — Он поднялся и направился к выходу. Султанмурад, провожая его, сказал:

— Теперь мы знакомы. Заходите проведать, буду рад.

Арсланкул поблагодарил и исчез во мраке. Султанмурад присел около свечи. Голова у него кружилась, в глазах темнело. «Откуда явился этот неведомый юноша? — Кто его прислал? Почему он любит мою Дильдор?» Все случившееся казалось Султанмураду сном, наваждением.

Зашел сосед по худжре и что-то сказал. Султанмурад посмотрел на него невидящим взглядом. Сосед сообщил, что после полудня приходил человек с приглашением от Навои. Султанмураду не хотелось, он боялся выдать свои чувства. Однако отказаться от приглашения Навои было бы слишком невежливо. К тому, же беседа с Алишером всегда облегчала душу. Выйдя из худжры, юноша, не обращая внимания на грязь, быстро зашагал в темноте.

Когда Султанмурад вошел в комнату, где обычно происходили приемы Алишера, собрание было в полном разгаре. Извинившись за опоздание, он поздоровался со всеми. Навои указал ему место возле себя и предложил дастархан из всевозможных яств, сладостен, отборных гранатов, яблок и груш. На собрании присутствовали великие ученые, известные в Хорасане и другое странах, постоянный собеседник Навои поэт Шейхим Сухейли, поэты Хафиз Аяри, Хилали, престарелый Хасан Ардашир, ведший образ жизни дервиша, и некоторые приближенные Алишера.