Наследство

Вебб Кэтрин

На это Корин слегка нахмурился и взглянул на Кэролайн:

— Он меня уважает, уверяю тебя; и это уважение я сумел заслужить. Такие люди, как Джо, не выказывают почтение только потому, что ты белый, или у тебя есть земля, или ты платишь жалованье. Они уважают того, кто честен и прям, кто готов учиться и способен отнестись к ним с уважением. Здесь все немного не так, как в Нью-Йорке, Кэролайн. Людям приходится самим заботиться о себе и помогать друг другу, когда случается наводнение или, бывает, торнадо сметет все в один миг… — Корин умолк.

Теплый ветер

из прерии наигрывал какую-то песню на спицах колес. Кэролайн, уязвленная отповедью, тоже молчала.

— Ты привыкнешь, и все уладится, не грусти, — уловив ее состояние, проговорил Корин уже менее напряженно.

Прошло несколько дней, и они устроили себе свадебное путешествие. Коляска тронулась в путь, как только солнце показалось на востоке, и почти три часа ехала на запад от ранчо. Они оказались в месте, где пышные холмы окружали неглубокое озеро, куда впадали два медленно текущих ручья. Серебристые ивы склоняли ветви, затеняя берег, и время от времени касались воды, отчего по отраженному в ней небу пробегала рябь.

— Как же здесь красиво, — с восхищенной улыбкой сказала Кэролайн, когда Корин поднял ее на руки и снял с коляски.

— Рад, что тебе понравилось. — Корин поцеловал молодую жену в лоб. — Это место одно из моих любимых. Иногда я приезжаю сюда, если надо что-то обдумать или когда на душе скверно…

— Почему же ты не захотел здесь поселиться? Почему устроил ранчо дальше на восток?

— Да я хотел, но Джеффри Бьюкенен меня опередил. Его ферма отсюда в двух милях, и он успел застолбить эту землю.

— Он не станет возражать против того, что мы приехали?

— Не думаю. Он парень добродушный, а главное, он и не узнает, что мы тут побывали, — ухмыльнулся Корин, а Кэролайн рассмеялась и, подбежав к берегу озерца, окунула руку в воду.

— Так ты часто сюда приезжаешь вот так? Часто грустишь?

— Случалось раньше, когда я впервые сюда приехал. Волновался, сумею ли правильно подать заявку на землю, беспокоился, что оказался так далеко от родных, подойдет ли земля для скота. Но в последнее время я сюда совсем не наведывался. Довольно скоро я понял, что все сделал как надо и лучшего даже желать не могу. Просто так в этой жизни ничего не происходит, вот во что я верю, и теперь я знаю, что поступил правильно.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Кэролайн, повернувшись к мужу и вытирая пальцы о подол юбки.

— Потому что у меня появилась ты. Когда погиб мой отец, я подумал… я какое-то время думал, что должен вернуться в Нью-Йорк, чтобы быть с матерью. Но, приехав, моментально понял, что остаться не смогу. И тогда я встретил тебя, и ты была готова уехать со мной, чтобы быть вместе… и если уж из того, что я лишился отца, могло выйти что-то хорошее, то вот ты-то и есть это хорошее, Кэролайн. Ты — то, без чего моя жизнь была неполной. — Корин говорил так радостно и с такой убежденностью, что Кэролайн была растрогана.

— Ты и правда так думаешь? — прошептала она, подойдя к мужу вплотную и чувствуя, как солнце печет кожу. Солнце зажгло огоньки в его

глазах, окрасило их в цвет жженого сахара.

— Я правда так думаю, — тихо подтвердил Корин, и Кэролайн встала на цыпочки, чтобы поцеловать мужа.

Они расстелили ковер в тени ивняка, вынули припасы из корзины, выпрягли лошадь, и Корин привязал ее к дереву. Кэролайн уселась, тщательно подобрав под себя ноги, и налила Корину стакан лимонада. Он улегся рядом, опершись на локоть, и расстегнул пуговицы на рубашке, позволив свежему ветру проникнуть под ткань. Кэролайн смотрела на него почти украдкой, еще не освоившись с мыслью, что он принадлежит ей. До приезда на ранчо она даже не подозревала, что у мужчин на груди растут волосы, и вот теперь смотрела на завитки, влажные от жара его тела.

— Корин? — вдруг окликнула она.

— Да, любимая?

— Сколько тебе лет?

— Что? Да ты знаешь!

— Да нет же! Я только сейчас поняла — не знаю, сколько тебе лет. Мне кажется, ты намного старше меня — не на вид, я хочу сказать! Ну, и на вид тоже… немного, но главное — в другом. — Кэролайн смешалась.

Корин улыбался:

— Мне будет двадцать семь. Ну что, огорчена, что вышла за такого старика?

— Двадцать семь — совсем еще не старый! Мне самой месяца через два исполнится девятнадцать… Но, послушай, у меня сложилось впечатление, будто ты живешь здесь уже целую вечность. Ты так здесь обжился, будто тебе лет пятьдесят, не меньше!

— Что ж, впервые я приехал сюда с отцом. Поездка была деловая — отец подыскивал новых поставщиков мяса. Он ведь торговал мясом, я тебе не рассказывал? Поставлял его в лучшие рестораны Нью-Йорка, и тогда все считали, что я должен пойти по его стопам. Но стоило мне попасть в эти края, я сразу понял, что мы держимся не за тот конец этой цепочки. Словом, больше я домой не возвращался. Шестнадцать мне было, когда я решил остаться здесь и научиться разводить скот, вместо того чтобы покупать его в виде туш.

— Шестнадцать! — отозвалась Кэролайн. — Неужели тебе не было страшно оставить вот так родной дом, семью?

Корин немного поразмыслив, покачал головой:

— Я никогда в жизни ничего особо не боялся. Пока не пригласил тебя на танец…

Кэролайн зарделась от счастья, разглаживая юбки.

— Жарко сегодня, правда? Даже здесь, в тени, — заметила она.

— Хочешь знать самый лучший способ освежиться?

— Что за способ?

— Плавать! — объявил Корин, вскакивая на ноги и стягивая рубашку через голову.

— Плавать? Что ты имеешь в виду? — прыснула Кэролайн.

— Я покажу! — смеясь, Корин раскидал башмаки, стащил и отшвырнул в сторону брюки и, обнаженный, как Адам в раю, вбежал в озеро, ухая и поднимая брызги. Кэролайн, поднявшись, уставилась на него круглыми от изумления глазами. — Иди сюда, родная! Это так чудесно!

— Ты сошел с ума! — крикнула она девушка. — Мне нельзяздесь плавать!

— Это почему же? — спросил он и мощными гребками поплыл через озерцо.