Наследство
Шрифт:
Она повернулась и прильнула головой к его груди, с удовольствием вдыхая его запах. Корин отбросил волосы со лба Кэролайн и крепко прижал ее к себе. От этого прикосновения она почувствовала какое-то стеснение, похожее на голод.
— Идем со мной, — шепнул Корин и повел ее к двери в дальнем углу гостиной. Дверь вела в комнату поменьше, где над всем возвышалась огромная железная кровать. Поверх нее лежало многоцветное стеганое покрывало. Кэролайн легко погладила его пальцами. Лоскуты были шелковыми и атласными, прохладными и гладкими на ощупь.
— Кровать везли из самого Нью-Йорка, — похвалился Корин, — ее
— О, нет! Я же запачкаю покрывало. Оно такое красивое, Корин, — восторгалась Кэролайн.
— Ничего, я тоже грязный. Говорю тебе, мы должны ее испробовать.
Корин взял ее за руки, потом обнял за талию.
— Подожди! Нет! — расхохоталась Кэролайн, когда муж повалил ее за собой на пружинящий матрас.
— У нас с тобой не было первой брачной ночи, — тихо заговорил он.
От лучей солнца, ударивших в окно, вокруг его волос возникла светящаяся корона, а карие глаза утонули в тени. Кэролайн было страшно неуютно из-за несвежего запаха ее немытого тела и оттого, что во рту пересохло.
— Нет. Еще же не время ложиться. Мне нужно принять ванну… и к тому же нас кто-нибудь увидит.
— Мы больше не в Нью-Йорке, любовь моя. Больше не нужно слушаться тетю и оглядываться на то, что скажут о нас в свете…
Корин положил ладонь ей на корсаж, и у Кэролайн перехватило дыхание, она быстро задышала. Корин расстегнул все пуговки на ее блузке и осторожно распахнул ее.
— Но что я…
— Но ничего, — прошептал Корин, — повернись.
Кэролайн повиновалась, и Корин неловко, что-то бормоча, распустил шнуровку на ее корсаже. Воздух с такой силой устремился в освобожденную грудную клетку Кэролайн, что у нее закружилась голова, и она прикрыла глаза. Корин повернул ее лицом к себе, изучающе и ласково провел по ее телу шершавыми ладонями, которые она заметила при их первой встрече. Он нежно поцеловал ее глаза.
— Ты такая красавица… — Его низкий голос звучал еле слышно. — А глаза сияют, словно серебряные доллары.
Напуганная силой нахлынувшего чувства, Кэролайн набралась храбрости и тоже поцеловала его. Она почти не представляла, чего ей ожидать, знала лишь, что отныне у Корина больше прав на ее тело, чем у кого бы то ни было раньше. Батильда туманно и мрачно намекала на боль, которую она испытает, и на долг, который вынуждена будет исполнять. Однако прикосновения кожи Корина к ее собственной оказались чудесными, ничего подобного ей еще не приходилось испытывать, а нежная настойчивость его касаний, когда он проник между ее бедер, наполнила ее сразу и жаром, и холодом; это было почти болезненно и необычно, превосходило все, что ей доводилось пережить, так что она закричала, не заботясь более о том, пристойно ли это и не услышит ли ее кто-нибудь.
Молодую жену Корин возил по ранчо в коляске — для пешей прогулки расстояния были слишком велики, а верхом Кэролайн не ездила ни разу в жизни. Корина, кажется, поразило это обстоятельство, но потом он развел руками и сказал:
— Не беспокойся, ты скоро научишься.
Но Кэролайн не доверяла этим тварям с их уродливыми зубами и необузданной животной силой, и перспектива оказаться сидящей на спине у одной из них нисколько ее не привлекала.
— Это мог бы быть наш дом, появись ты на несколько лет раньше! — улыбаясь, сказал Корин.
— Это? — эхом отозвалась потрясенная Кэролайн.
— Эта нора — самое первое жилье, которое я здесь соорудил, когда застолбил свой участок в девяносто третьем. И я два раза в ней зимовал, пока не заполучил нормальный дом — я нашел его в прерии и перетащил сюда, ты можешь в это поверить?
— Ты украл дом?
— Не украл! Нет, не так. Я думаю, его поставил кто-то из переселенцев, чтобы занять землю, когда это еще не было разрешено. В общем, неважно, кто его построил, все равно он не то сам оттуда съехал, не то его прогнали. Дом просто стоял там, и никто в нем не жил, кроме гремучих змей. Ну, я их повытряхнул, затащил дом на платформу и перевез сюда. Славный был домик, но для семьи маловат.
С этими словами он схватил ее за руку и крепко сжал. Кэролайн стыдливо отвернулась.
— Для большойсемьи? — неуверенно осведомилась она.
— Думаю, четверо или пятеро детишек было бы в самый раз, — усмехнулся Корин. — А ты как считаешь?
— Четверо или пятеро будет в самый раз, — согласилась она, широко улыбаясь.
— Смотри, а вот сюда мы пригоняем кобыл, которые собираются жеребиться.
— А это что? — спросила Кэролайн, указывая на шатер позади загона для кобыл.
— А… там живет семья Джо. Видишь, рядом землянка? Джо и его жена спят там, но их родня захотела поставить типи. В таких они всегда жили и живут до сих пор. Этот народ умеет чтить традиции.
— С чего бы это родственникам Джо жить в типи? — не могла понять Кэролайн.
Корин изучающе вглядывался в жену, не менее озадаченный, чем она сама.
— Да потому что они индейцы, радость моя. И им нравится жить, как они всегда жили, хотя сам-то Джо более прогрессивен. Он работал со мной с самого начала, с первых дней, а ведь я тогда мог с ним расплатиться только одеждой и пятицентовыми жестянками ричмондского табака. Один из моих лучших объездчиков…
— Индейцы? Здесь есть индейцы? — У Кэролайн затрепетало сердце, свело живот. Она бы не так ужаснулась, скажи ей Корин, что среди его стадов свободно рыщут волки.
— Хатч сказал, что они давно ушли! — пролепетала она.
— Ну, многие ушли, это верно. Оставшаяся часть родных Джо живет в резервации, к востоку отсюда, на земле, которая идет до берегов реки Арканзас. У тех, которые остались на Территории Оклахома, вождь Белый Орел. Но другие несколько лет назад снова пошли на север. Вождь Стоящий Медведь повел их обратно в земли Небраски. Мне кажется, их больше мучила тоска по дому, чем остальных, — объяснил Корин.