Наследство
Шрифт:
— Эд, будем знакомы. — Патрик пытается своим рукопожатием вырвать из плеча и руку Эдди тоже.
Я замечаю Гарри — он сидит на ступеньках автоприцепа. Хочу с ним поздороваться, окликнуть, но потом решаю не делать этого. Он снова крутит что-то в руках, полностью сосредоточившись на этом предмете. Лицо почти скрыто свисающими волосами и густыми усами.
— Видите ли… вы только не удивляйтесь… мы заметили, что ты забыл купить чипсы для Хани, вчера В магазине. Ну вот, мы вам их принесли. Хотя, конечно, может
— Я знаю, как менязлит, если мама забывает мне купить то, что я прошу, — спешит на помощь Эдди.
Услышав его голос, Гарри поднимаем голову. Динни пожимает плечом. Поворачивается.
— Хани! — кричит он, глядя в сторону фургона скорой помощи.
— Ох, да стоит ли ее беспокоить? — Я чувствую, что краснею. В окошке появляется лицо Хани, будто портрет в рамке. Симпатичное и насупленное.
— Чего? — кричит она в ответ, куда громче, чем нужно.
— Эрика принесла тебе кое-что.
Я ежусь от неловкости. Эдди подходит поближе к Гарри, стараясь рассмотреть, чем тот так занят. Появляется Хани, осторожно спускается по ступенькам, глядя себе под ноги. Сегодня она вся в черном, светлые волосы кажутся ослепительными на этом фоне. Она останавливается поодаль от меня и подозрительно смотрит.
— Вот. Глупо, конечно. Мы принесли вам вот это. Динни говорил, вам хочется чипсов, вот мы и… — Я сбиваюсь, умолкаю и вытягиваю руку с упаковкой.
Сделав шаг вперед, Хани забирает у меня чипсы.
— Сколько я вам должна? — спрашивает она, глядя исподлобья.
— Ой, нет, не беспокойтесь. Не помню. Тут не о чем говорить. — Я машу рукой.
Хани невыразительно смотрит на Динни, и он лезет в карман.
— Пары фунтов хватит? — спрашивает он.
— Правда, не нужно.
— Возьми. Пожалуйста.
И я беру у него деньги.
— Спасибо, — бурчит Хани и ретируется в свое убежище.
— Не обижайтесь на Хани, — ухмыляется Патрик. — Она и родилась-то сразу не в духе, в переходном возрасте характерец лучше не стал, а нынче, когда она в положении, вообще хоть святых выноси!
— Пошел ты, Патрик! — орет Хани, которую мы не видим.
Патрик только шире расплывается в улыбке.
Эдди подвигается все ближе к Гарри. Он не отводит глаз от его рук, но загораживает ему свет.
— Тебе не кажется, что ты мешаешь, Эд? — Я пытаюсь отозвать его.
— Что это? — Эдди обращается к Гарри, тот не отвечает, но поднимает голову и приветливо улыбается.
— Это Гарри, — говорит Динни Эду. — Он не особо любит разговаривать.
— А… Понятно. Похоже, это фонарик. Он сломан, что ли? Можно мне посмотреть? — атакует Эдди.
Гарри растопыривает
— Придете сегодня на нашу вечеринку в честь зимнего солнцестояния, Эрика? — спрашивает Патрик.
— Ох, даже не знаю, — тяну я. Смотрю на Динни, а он оглядывается, как будто решает какую-то сложную задачу.
— Приходите, чего там! Чем больше народу, тем веселее, правильно я говорю, Натан? Будем пускать фейерверки, жарить мясо. Прихватите бутылку и милости просим, соседка, — уговаривает Патрик.
— Ну что ж, может быть. — Я улыбаюсь ему.
— Дреды у тебя просто чума! — восторгается Эд, обращаясь к Гарри. — Ты с ними немного похож на этого… «Хищника». Видел такое кино?
Пальцы его тем временем мелькают над деталями фонарика, что-то отбрасывая, соединяя. Гарри ошеломленно наблюдает за ним.
— Ну, я побежал. Увидимся позже. — Патрик кивает Динни и мне. Вприпрыжку он покидает лагерь, засунув руки в карманы потрепанной непромокаемой куртки.
Я разглядываю носки своих заляпанных грязью сапог, потом смотрю на Эдди, который под изумленным взглядом Гарри заканчивает сборку фонарика.
— Похоже, Эд симпатичный парень, — заговаривает Динни, и я киваю.
— Он самый лучший. И всегда готов помочь.
Снова воцаряется молчание.
— Когда я разговаривал с Бет… мне показалось… не знаю даже, — произносит Динни неуверенно.
— Что показалось?
— Она не такая, как раньше. Как будто у нее не все дома?
— Она страдает от депрессии, — торопливо поясняю я. — Но это все та же Бет. Просто… сейчас она не такая сильная.
Я должна объяснить, это необходимо, хотя и чувствую себя немного предательницей. Он кивает, хмурится.
— Мне кажется, это началось здесь. С того времени, по-моему, как пропал Генри, — выпаливаю я.
Бет уверяла меня, что это не так, но я думаю, что дело обстоит именно так. Сама Бет рассказывала, что все началось в грозовой день, когда она в сумерках возвращалась на машине домой. Небосклон было сплошь затянут тучами, но на горизонте, в той стороне, куда направлялась Бет, облака расслоились, а между ними открылось яркое светлое небо. Бывает такое небо, в барашках. Бет рассказывала, что вдруг запуталась, не могла понять, где небо, а где горизонт, отличить его от этих щелей в облаках. Не то тучи, не то горы. Не то воздух, не то земля. Она так запаниковала, что чуть было не свернула на встречную полосу. Весь вечер ее мутило, и земля уходила из-под ног, как при морской качке. И тогда, говорила Бет, она поняла, что ни в чем больше не уверена, не понимает, что реально, на что можно опереться. Вот когда, по ее уверениям, все началось. Но я ясно помню вечер того дня, когда бесследно исчез Генри. Помню ее молчание и несъеденную фасоль в ее тарелке.