Наследник Ярости
Шрифт:
– Как знаешь.
Ирвальд направил ядокрыла в сторону леса. Себрий последовал за ним. Некоторое время они ехали молча, погружённые в собственные мысли. Князю не давал покоя сон. Себрий же молился, чтобы хозяин оставил расспросы. Конюший не привык обманывать, тем более владыку.
Себрий и рад был бы жениться, да только сердцем его напрочь завладела женщина, которую он никак бы не смог привести в этот замок. Хозяин бы ему не позволил. Себрий и сам был не в восторге, да только никак не мог отказаться от ласк, которыми изредка одаривала его самая красивая из ведьм - рыжеволосая Мальва.
Мальва его не прогоняла. Хотя Себрий, скрепя сердце, понимал, что не особо и ждала. Если б ещё владыка узнал...
Дух перехватывало, когда конюший думал о том, что тогда могло бы статься.
– Здесь в лесу я видел следы огромной твари, - сказал Ирвальд. Себрий похолодел: нужно было сразу обо всём рассказать. А сейчас хозяин запросто мог снять ему голову за то, что скрывалось за его спиной.
– Уже много времени прошло, - продолжал Ирвальд, - следы заросли травой. Но поверь мне, они были огромны.
– Горный пёс?
– Я не слышал о таких.
– В сказках зверолюдов встречаются огромные твари. Но то сказки. Хотя дед мой находил в земле череп, в который я запросто мог поместиться во весь рост.
– Почему я не видел такого черепа?
– Дед выменял его на коня.
– Славная сделка, - хмыкнул Ирвальд, - знай, что я тоже готов выменять такую безделицу.
Себрий грустно кивнул, пряча виноватый взгляд. Ирвальд нахмурился, чувствуя, что слуга ему чего-то недоговаривает.
Но в этот момент они достигли поляны, где росли самые могучие дубы. Ирвальд заметил след от когтей, уже успевший покрыться коричневой коркой.
– Смотри, какая лапа!
– Это медведь!
– почти радостно воскликнул Себрий.
– Ты уверен?
– Да, - конюший с лёгким сердцем пустил ядокрыла вокруг исполинского ствола, - я охотился на таких в лесах за Горами. Это точно медвежья лапа.
– За Горами нет таких больших зверей, - задумчиво сказал Ирвальд.
– Нет, - согласился Себрий, - те медведи чуть поменьше ядокрыла.
– Значит, к нам забрёл гигантский медведь.
– Но я ничего не слышал, - возразил Себрий, - такая тварь наделала бы много шума.
– Думаешь, колдовство?
– Судя по запаху, - Себрий вдруг поморщился и сплюнул на землю, - эта тварь здесь помочилась. Так что она вполне реальна.
– Почему же никто её не почуял?
– Вот уж не знаю, хозяин, - честно сказа конюший.
– Хорошо, - Ирвальд махнул рукой, задумавшись о чём-то своём, - возвращайся в замок и будь начеку. Я прогуляюсь немного.
Себрий кивнул и сжал коленями бока скакуна. Ядокрыл захлопал крыльями и взмыл в воздух, играя с потоками ветра.
Ирвальд проводил его взглядом, пока конюший не скрылся за облаками, и неторопливо шагнул в чащу леса.
Часть третья. Похищение
Глава 24
Дубовые леса хранили в своих могучих кронах немало тайн. Тяжёлые ветви,
Ирвальд не раз встречал слепых скитальцев, иногда из милосердия рубал им головы, но чаще просто проходил мимо.
В этот раз по пути ему не попалось ни одного скитальца. Земля была сухой и скрипела под ногами. Князь поднял голову вверх и увидел сухие жёлтые листья. Могучие дубы умирали, и то был недобрый знак, поскольку они были ещё относительно молоды. Владыка приложил ладонь к одному из стволов, но ничего не услышал. Внутри деревьев была пустота, словно кто-то высосал из них все жизненные соки.
– Что за дьявольщина?
– вслух пробормотал Ирвальд.
Он не мог поверить, что не заметил, как умирают дальние леса. Неужто ведьмы вновь осмелились устраивать свои дьявольские шашни? Ирвальд вдруг вспомнил ловушку, в которую угодил, расправившись с Шаринкой. Ведьмы не могли быть настолько сильны.
Но, тем не менее, что-то странное творилось в его владениях.
Ирвальд пошёл дальше, осторожно ступая по сухим листьям. Изредка ему попадались скелеты скитальцев, облепленные клочками сухого мха. Головы не были отделены от тела, а рты черепов широко раскрыты, словно у рыб, выброшенных на берег. Значит, они умерли сами и, скорее всего, в жестоких муках.
Владыка напряжённо вглядывался в каждую мелочь, попадавшуюся ему по пути. Если только он заметит хоть один ведьминский символ, хоть одну обезглавленную тварь, привязанную к стволу, нынешнему совету не избежать суда. Он лично отправит каждую из ведьм в преисподнюю.
Внезапно Ирвальд остановился: прямо перед ним на земле была трещина, уже поросшая по краям мелким кустарником. Он опустился на колени и раздвинул ветки. Трещина была глубокой и узкой, так что он не мог видеть, что там в глубине. По другую сторону земля казалась вполне обычной, однако Ирвальд не стал рисковать и, забравшись на спину Юрею, велел перелететь трещину и приземлиться немного дальше.
Ядокрыл недовольно заклекотал, мотая головой, и встал на дыбки.
– Тише, - сказал Ирвальд, - мне это тоже не нравится.
Однако Юрей, вопреки обычаю, не успокоился, а продолжал сердито фыркать. Ирвальд положил руку ему на шею, однако скакун сбросил её, попятившись назад. Князь схватился за меч и пригнулся, напряжённо вглядываясь в лесную чащу.
Лёгкий ветерок теребил сухие трубочки дубовых листьев, поигрывал с обнажёнными ветвями, и ничего более не происходило. Птицы умолкли, даже мошки, и те куда-то подевались, освобождая слух от назойливого жужжания.