Наследие
Шрифт:
– Думаю, нужно отвести послушниц в часовню. Они не должны видеть эти междоусобицы, пусть лучше учатся стойкости духа у молящейся легиоры.
– Нужно уговорить центуору приготовить копейщиц дать отпор недовольным.
"Правду говорила Джайра: вовремя сказанное слово меняет все".
Подхватывая на лету каждое слово друг друга, амазонки предпринимали все возможные меры сопротивления любым переменам, могшим дать возможность кому-либо из легатов перехватить инициативу в свои руки, не думая о том, на чьей стороне будет перевес. Войдя под своды Дворца, девушки, не привлекая
– ...Да кто ты такая, чтобы перебивать старших по рангу!
Стоя неподалеку от смотрительницы Дворца Справедливости, внимание которой уже привлекла одна из авангардисток, Ксия наблюдала, как две девушки поспешно выводят послушниц, оставляя двери открытыми. Центуора внимательно выслушивала еще одну авангардистку, наклонив к ней, шепчущей, голову и не отрывая сурового взгляда от легатов.
– Меня наделила своим голосом Амрена, как я уже сказала.
– Но, тем не менее, простое послушание никто не отменял.
Центуора согласно кивнула и осторожно пошла по периметру зала, касаясь ладонью плеча каждой копейщицы и повторяя одну и ту же команду.
– А зачем ему существовать, когда даже сама легиора не следует законам амазонок?
– Да как ты смеешь!..
– Никому не дано права, кроме легата, открыто выражать недовольство легиорой, и уж тем более - оскорблять ее!
– Акадия сама виновата, что довела все до такого плачевного состояния...
В слабом туманном сиянии, предвестнике рассвета, тяжело опираясь на трость, в зал вошла Амрена. Глаза горели лихорадочным жаром от слабости, на лбу выступила испарина, но вся ее сила выражалась только одной ее полуулыбкой, злобной, саркастичной, презрительной, какой она одаривала всех, на кого попадал ее взгляд, обводящий присутствующих. Разрывая постепенно смыкающееся кольцо копейщиц и примыкающих к ней второй линией лучниц, она ясно дала понять, что прекрасно видит происходящее, усмехнувшись при взгляде на центуору.
– О! Да тебя, наверно, даже гроб не удержит!
– вместо приветствия прозвучало ей от легатов.
– Надо мной ли вам глумиться.
В ожидающей тишине только Раманта нарушила остолбенелость, встав по правую руку от Амрены. Легаты готовы были направить весь свой пыл на нее, но явно из любопытства ожидали ее объяснений. Авангардистки переглянулись, и крайняя из них к двери, сделала пару осторожных шагов к выходу.
– Оставь эту затею, - немедленно отреагировала на нее легат.
– Акадия даже сама себе не может помочь, а уж вам и подавно. Да и не нужны вы ей...
Склонившись над тростью, она дрожала от смеха, хотя, скорее, ее одолевал озноб...
– Ты спятила! Видно, отступница тебе и мозги повредила!
– Да она давно уже свихнулась на своей идее заговора!..
– Да что вы об этом знаете!
– внезапно оглушила она легатов.
– Визжите, как гиены при виде хорошего куска мяса в лапах льва, а сами не понимаете, что кусок вам не по зубам. Акадии на всех вас наплевать! Она оплакивает свою драгоценную Эврикиду, эту проклятую ведьму,
Ужасное предположение, одновременно достигшее всех умов, пронеслось испуганным вздохом и растерянным, совершенно не нужным движением по всему залу.
– Да-да, - продолжала Амрена, едва держась на ногах, - именно так. А как вы объясните, почему эта девчонка появилась в поселении после нападения некромантов на Пекну? Почему ведьма так опекала ее? Почему Акадия потакала ей во всем и обучила всему, что знает сама? Зачем такое внимание одной жалкой бродяжке? Без рода, без имени... без жизни.
"Она бредит... она бредит..." Из всех амазонок только одна Ксия боролась с сомнениями. Уж она-то знала Джайру...
Вместе с рассветом в зал тихо вошла Акадия, слышавшая из открытых дверей весь разговор, разносившийся по площади. Поглощенные речью легата, никто не обратил на нее внимания.
– Все эти годы все наше поселение было укрытием только для Джайры! Вспомните, сколько раз за время ее нахождения здесь на нас нападала нечисть? Все это время мы защищали только ее! Она получила нашу жизнь! Это мы должны были бы владеть сегодня мечом так же, как она. Вместо этого наша украденная жизнь тратится на весь этот никчемный мир, погрязший в хаосе. Раньше мы могли сражаться с кем угодно, могли бросить вызов самим дроу - могли противостоять их магии. Вы и сейчас думаете так же, верите в это. Простушки! Нас обвели вокруг пальца! Мы даже одного человека не можем одолеть - она с победой сегодня ушла из поселения. Ведь это все - только видимость. Ложь!..
В очередной раз оглядывая зал, Амрена наткнулась на ледяной взгляд Акадии. Легиора, пропускаемая с изумлением глядящими на нее амазонками, подошла к Амрене:
– Зачем ты это делаешь? Хочешь, чтобы я ушла с трона? Я уйду, только не разбивай им сердца...
– Чем поможет твой уход?
– прошипела женщина.
– Амазонок уже давно нет. Это чудовище должно было стать последней амазонкой, да только отбилось от рук, сорвалось с поводка. Ведь так, Акадия?
– Не впутывай Джайру...
– Я? Я ее впутываю?! Это ты, верховная амазонка и легиора, впутала сюда эту мерзость! Погубила все то, ради чего мы все здесь живем! Еще не все потеряно - я отослала сокола к заставе, чтобы они не пропускали ее. Если мы снова оденем ошейник на это отродье, у нас будет в руках оружие огромной силы!..
– Джайра никогда не склонит голову перед кем-либо!
– терпение Ксии лопнуло. Она это сделала из отчаяния, но только добавила масло в огонь.
Амрена медленно повернулась к ней.
– А, малютка Ксия, главная почитательница этого демона. Она тебе не говорила сама, откуда она родом? Конечно же, нет! Она и сама ничего о себе не знает. А знаете, почему она так важна для всего мира?..
– Не делай этого!
– в этот раз отчаяние одолело Акадию. Амрена снова обратила взгляд на нее.
– Это правда?
– к легиоре подошла центуора. Лицо вот-вот могла исказить гримаса боли, в глазах отражалось уныние всего мира.
– Скажи! Все, что ты говорила в минуты, когда мы оставались вдвоем обсудить дела, - все это правда?