Наследие
Шрифт:
– Хорошо. Значит, убийство не входит в твои планы. Скорее всего, это месть, так?
– Джайра взглотнула. Впервые в жизни кто-то так угадывал ее мысли. Даже Эврикида так не могла.
– На роль твоей цели подходит только один человек, если его можно назвать человеком, - она затаила дыхание.
– Он убил твою наставницу, ведьму огня, и теперь ты собираешься отомстить ему. Только под силу ли это тебе? Хотя... Ты же Лис, и еще демон знает кто, почему бы и нет.
Их неподвижность и то, как они смотрели друг на друга, привлекла даже некоторых посетителей, не то, что воров. Первой не выдержав, засмеялась Джайра, смех подхватил и Фарен, и уже оба расхохотались на весь зал.
– Я же говорила: кто-то перебрал.
– Шутишь? Я вырос на этом вине.
–
Оба теперь казались толпе окружающих пьяными, но молодости все прощается, ведь никто не знал их так, как они уже узнали друг друга.
Все еще продолжая посмеиваться, Джайра пристально рассматривала Фарена - запоминала внешность в тот момент, когда он был расслаблен и вел себя раскованно. Черты лица, как она и определила с самого начала, были преимущественно южные, только сейчас, так близко, стало видно почти заживший шрам от пореза через всю правую часть лица. Видно, нападение было неожиданным, в своей личной схватке с вампиром, не сумевшим его обратить, но заразившим тьмой, он достаточно долго сопротивлялся. Хотелось бы увидеть его в битве, но не с сюррикеном. Это не его оружие - нет в его движениях той ловкости и рассчитанной плавности, что есть у лучников и всех прочих, владеющих оружием дальнего боя, но вот как он владеет мечом? Ведь, судя по мускулам, он явно был мечником. Не рыцарем - у тех левая рука ведет себя как единое целое из-за привычки к щиту, но его говор... Абсолютно нет никакого акцента, как у южан - их растянутое "о" во всех словах ни с чем другим не спутаешь, значит, он из Октавы... Дворянин явно высоких кругов, умеющий держать меч в руках и отлично им владеющий, но не рыцарь. В каком месте он мог попасться в лапы к нечисти? В городе Дикий, что на самом краю Ардонии, даже дальше Южных Провинций, у подножия Ледяных Гор, ведет свое жалкое существование небольшое сборище ссыльных дворян, но туда не доходят волны Хладнокровных, да и никому не нужны каменные рудники с их скудной на плодородность землей. Мало кому известно, что оттуда же ведется контрабанда драгоценных камней и руд, но и это не должно волновать темное общество... Где-то она уже видела его лицо, только застывшее и искаженное так и не вырвавшимся криком, но где... Воспоминание было весьма отчетливым, но образ места и времени ускользал из памяти. Похоже, была причина, почему она старалась это забыть.
– Что, выискиваешь во мне признаки одержимости?
– не понятно, толи с угрозой, толи в шутку произнес Фарен, заметив ее оценивающий взгляд. По этому насмешливому кошачьему выражению лица вообще мало что поймешь - видно, это был его вариант непроницаемой маски на людях, как, впрочем, и у нее - ехидная насмешка.
– Я понимаю твою осторожность. Сам бы рад хоть на пару минут забыть о том, что я представляю опасность для окружающих, - Джайра слушала его в полной неподвижности.
– Я все еще сопротивляюсь той тьме, что внутри меня, - с безнадежным вздохом продолжал Фарен, - но боюсь, я долго не продержусь. Честно признаться, у меня был еще один вопрос к твоей наставнице.
– Какой же? Может, я смогу на него ответить.
В сомнениях он провел рукой по волосам, длинным и волнистым, слегка запыленным от дороги, еще раз вздохнул. "Нелегко ему признаваться в том, что он в чем-то нуждается". Поколебавшись еще несколько мгновений, прикусывая нижнюю губу и глядя в пустоту, он, наконец, тихо спросил:
– Как избавиться от моего проклятья?
"Столько отчаяния в голосе, столько надежды в глазах... Он человек, еще человек, несомненно". От этой мысли даже веет какой-то восторженной радостью, той же самой надеждой. И она может ею поделиться.
– Странно, что эльф ничего тебе об этом не рассказывал. Я мало что понимаю в магии, но знаю кое-что о проклятьях - ровно столько, чтобы их избежать или исцелиться. От любого из них есть несколько способов исцеления, но для некромантии я знаю лишь один, и он требует от тебя больших жертв, - внимание некроманта было полностью приковано к ней. Казалось, он был готов даже
– Ты должен полюбить и пожертвовать своей жизнью ради любви... Я, кажется, теперь понимаю, почему Херон ничего тебе об этом не рассказал. Похоже, он знает и другой способ, менее смертельный.
– Почему же смертельный?
– улыбнулся Фарен. Видимо, отрада настолько затмила его здравый ум, что он не понимал всего смысла исцеления.
– Потому что еще никто не выживал после самопожертвования, - строго прошептала Джайра.
– Разве что только личи и зомби. Стать из одного неживого другим - не очень-то привлекательная перспектива, тебе не кажется?
Он молчал, чему-то улыбаясь внутри себя. Видно, ему понравился этот способ исцеления? Или же он уже кого-то любит? Джайра фыркнула.
– На твоем месте я бы использовала с наибольшей выгодой свои возможности, - резко выпалила она.
– Каким образом, интересно?
– он вдруг озлобился.
– Ты бессмертен, тебя невозможно убить, только специальное оружие может сразить тебя. Так почему бы не использовать свои некромантские способности против своих врагов? Ты бы мог совершить великие подвиги, и кто знает, некромантов стали бы почитать и больше не преследовали бы.
– Не преследовать кого? Этих монстров, что разоряют целые деревни? Нет, ради них я ничего не буду совершать, да и тем более, я не из их числа.
– А к какому числу ты относишься?
– ее тон становился все более язвительным.
– Сам не знаю, - с иронией произнес он, будто и не обращая внимания на ее ехидство.
– Свое место под солнцем я давно потерял, хожу туда-сюда, в надежде найти ответы на свои вопросы, и ищу что-то, сам не знаю что. Да тут еще и жажда живого из-за проклятья. Такую жизнь никому не пожелаешь, правда?
– Н-да... Можешь переночевать, и утром - свободен. Я не нуждаюсь в твоих услугах.
– Не нуждаешься в моих услугах как некроманта или просто как должника?
– усмехнулся он.
– Как должника. Свободен...
– Позволь дать тебе совет на прощанье, - он уже встал с места и даже сделал пару шагов к лестнице наверх, но остановился на первой же ступеньке.
– Откажись от своей цели. Это проигрышное дело.
– Что ж, тогда это будет мой первый и последний проигрыш, - горделиво проговорила Джайра.
Чему-то улыбнувшись, Фарен поднялся к себе. Джайра молча проводила его взглядом. Этот человек вызвал у нее странные чувства и мысли, до этого ни разу не возмущавшие ее жизнь. Впервые она видела кого-то, кто готов был бороться со своей тьмой до конца, пускай даже смертельного, но все же... Или в такой редкостной встрече виновато ее окружение - всё воры, убийцы, безнравственные наемники? А может, проблема в ней самой? Да, она сама это осознавала, Амрена была права, называя ее лживой наемницей. Дело не в самой природе твоего существования, а в его целях. Падать ниже было уже некуда, но Джайра как-то не думала раньше об этом. Возможно, все ее попытки оправдания, что все ее действия были необходимы для выживания, были ошибочными, но она не могла предположить какое-либо другое течение жизни. Этот некромант поселил в душе сомнения, не только в своих принципах, но и в самой себе. Как он мог оставаться на позиции добродетели и приверженности добру, будучи принадлежащим злу? Уму непостижимо! Удивительно, что еще в ком-то в этом мире надежда на благополучный исход может поддерживать силы, даже тогда, когда все предопределено и нет смысла бороться дальше с огромным непостижимым злом своими собственными жалкими силами...
Отгоняя прочь угнетающие сомнения, Джайра слегка встряхнула головой. "Какой бред только не придет на ум!" Если дать волю этим мыслям, можно свихнуться. А от того, что видела в своей жизни она, каждый был бы на грани. В какой-то степени она была этим горда - тем, что не сломалась, что не поддалась ничему и никому. И все же, есть в мире такие вещи и люди, которые гораздо сильнее тебя. И Фарен был одним из них. Хотелось бы надеяться, что ему удастся избавиться от проклятья. Но это уже не ее дело.