Наследие Мастера
Шрифт:
– Ты победил меня магией! Это нечестно! Я требую реванша!
Он замахнулся лапой – блеснули металлические когти.
Я попытался увернуться, не смог сдвинуться с места… заорал с перепугу и проснулся.
Ничего не изменилось. Тот же гроб, та же тьма и запах увядающих цветов. Мышцы затекли, во рту пересохло, и естественная гидравлика неумолимо напоминала о себе. Вот же чёрт!
С жаждой я ничего не мог поделать. Напрягая и расслабляя мышцы, кое-как избавился от ощущения скованности. Что касается последней проблемы. Я терпел, сколько мог. Впрочем, кого волнуют
Собравшись с силами и духом, я взялся обдирать обивку с крышки гроба. Ткань – скользкая, хорошо натянутая, уцепиться не за что. Ногти, как назло, короткие! Но всё же после часа или двух усилий тряпка поддалась. Я содрал её и спихнул в ноги.
Устал, как собака! Передохнул. Уж и не знаю, как долго – совершенно утратил чувство времени.
Теперь за дело. Я собирался повторить подвиг героини Умы Турман из «Убить Билла-2». Пробить крышку гроба пальцами. Вообще-то, мои юношеские занятия карате и айкидо не включали таких вот тренировок. Я, конечно, могу ради забавы грохнуть пару кирпичей ребром ладони – не так это и сложно, как пытаются представить. Но пробить доску – не знаю, из какого дерева, не знаю, какой толщины – используя лишь энергию духа. Чего ещё они там используют в своём шао-лине?! Я сильно сомневался в успехе, но при полном отсутствии других вариантов решил всё же попробовать. Блин! Больно!!!
Но, как говаривал мой приёмный папаша, в очередной раз вынужденный использовать ремень в воспитательных целях: «Терпи, казак, атаманом будешь!»
Я старался, пока мышцы были в состоянии удерживать руку в нужном положении, сбил в кровь пальцы, но не достиг хотя бы мало-мальского эффекта. Салага ты, Арчи!
Отдохнув, я попробовал ещё, и ещё. Снова, снова… Я уже не чувствовал ни руки, ни пальцев. Лишь отдача, разносившаяся по костям во время удара, напоминала, что они всё же есть и продолжают работать. Я забыл обо всём – голоде, жажде, темноте, замкнутом пространстве, друзьях, врагах, Силе, Паутине и даже о себе самом. Были лишь триста раз проклятая доска и рука, превратившаяся в молот.
Удар – отдых. Удар – отдых.
И в какой-то момент – получилось! Рука прошила доску, брызнувшую во все стороны миллионом щепок. Глаза ослепил белый свет обнаженного солнца.
Свобода! Я встал, выпрямился во весь рост.
Белое-белое солнце в электрически-синем небе, распластанное над бесконечными горными хребтами, покрытыми снежными шапками.
Я сделал осторожный шаг, ещё один… поскользнулся на леднике и покатился в пропасть.
И снова – тьма. Я не сразу понял, где нахожусь. Подушка под головой, тесный ящик, запах увядающих цветов.
Но ведь было солнце! И горы! Почему я опять здесь?! Или правильно будет – всё ещё здесь?! Выходит, мне привиделось …
Я ощупал крышку гроба. В том месте, по которому я так отчаянно колотил несколько часов, образовалась лишь слабая, едва заметная вмятина. Жалкий итог моих титанических усилий.
Это стало последней каплей. Я вдруг понял, с ужасающей ясностью понял, что это уже конец. Никто и ничто меня уже не спасёт. Здесь я и умру – медленно и мучительно, забытый и оставленный всеми.
Прости,
И снова слёзы. На сей раз – жгучие слёзы обиды и бессилия. Я вытирал их кулаками, слизывал солёные капли пересохшим языком…
Вскоре я впал в бессознательное состояние, когда вроде бы и спишь, но какая-то часть мозга помнит, где ты находишься и почему здесь очутился…
О том, что было потом, вспоминать не хочется. Я то спал, то бредил… Ощущал капли дождя на лице, мучительно мечтал о влаге.
«Попробуй ещё, - шептала Ума Турман голосом Морганы, - Это же так просто!» Джемма протягивала мне стакан с водой, но жидкость испарялась, стоило мне поднести её к губам. И снова – дождь. И фонтаны. Морской бриз.
Пить. Пожалуйста! Кто-нибудь! Хоть кто-нибудь…
Роман
Из прохлады магазина я шагнул в плавящийся от зноя город. Август почти закончился, но температура падать не собиралась. Дворовый кот, что до того мирно сидел на пороге, метнулся мне под ноги, целя в открытую дверь. Пытаясь переступить через серого бродягу, я неловко взмахнул руками – пакет с кефиром полетел навстречу асфальту, да так и застыл в воздухе: вновь, как тогда в Амеште, время растянулось как резиновый жгут.
– Твою ж, - ругнулся я и подхватил свою бесценную ношу: всегда беру кефир только в стеклянной таре, мама другой не признает.
Сделал шаг – время вновь потекло с нормальной скоростью. Огласив округу негодующим воплем, кот рванул прочь.
– Ёперный балет! – выдохнул кто-то, мешая слова с надсадным кашлем. – Ромыч, ты шо, супермен?!
На скамейке возле магазина, выпучив глаза и зажав в кулаке неизменный «косяк», расположился местный наркоман Коляня.
– Тебе чего? – не особо дружелюбно поинтересовался я.
– Никогда не видел, чтобы с низкого старта так летали…
– Ты кури дальше свой «глюконат дурия», и не такое увидишь, - оставив за спиной недоуменно разглядывающего «косяк» собеседника, потопал прочь.
Раскаленный августовским солнцем асфальт грел даже сквозь подошвы кроссовок, спешить никуда не хотелось. Я просто шел, наслаждаясь тихим, и что важно – безопасным вечером. Прошло две недели, как мы с Арчи вызволили маму из цепких лап моей кровожадной тетки. Целых четырнадцать дней, как никто не пытается меня убить на каждом углу. Благодать! И скука…
За эти дни я отчетливо понял, что ни в какой медицинский институт уже не вернусь. Я заболел. Неизлечимо заболел тягой к приключениям, к путешествиям, к изнанке реальности. Если бы не мать, сбежал бы в Паутину на следующий же день, как вернулись из Амешта. Ладно, что-нибудь придумаем. Тем более, что телефон куратора загадочной КС отец лично записал мне в блокнот.
Путь пролегал мимо «Скифа» - в этом клубе я весь прошлый год занимался историческим фехтованием. Правда, не появлялся здесь с тех пор, как Арч согласился меня тренировать. Сейчас же, поддавшись внезапному порыву, вошел в знакомую дверь. Конечно, даже у здешнего тренера класс на порядок ниже, чем у отца, но мне просто хочется поразмяться.