Наследие Мастера
Шрифт:
– Конечно, не сможешь. Берген извинится, им вернут деньги - и всё. Старик отлично понимает, что сегодня ты не сможешь выступать.
Она привела меня в комнату, помогла раздеться, уложила в кровать.
– Поспи, малышка. Завтра всё это уже не будет казаться таким ужасным.
– Я не хотела. Не хотела! Что скажет Берген?
Свет Зари пожала плечами и присела на край кровати.
– Ничего не скажет, - заверила она.
– Разве что посоветует в следующий раз быть осторожнее. Тот тип, которого ты пришила, знал, на что подписывался. А Бергену всё
Я поморщилась. Несмотря на два месяца в шоу, напрочь лишивших меня былой наивности и веры в людей, к подобному цинизму я так и не привыкла. Оэльдивское воспитание так просто не забудешь!
– Ох, Огонёк, Огонёк!
– Свет Зари погладила меня по руке, - Первый, да?
Я кивнула. Всё же то, что произошло с Тарго, было несчастным случаем.
– Ничего, девочка. Привыкнешь.
– Как?
– вздохнула я, - Как к этому можно привыкнуть, Свет?
– Жизнь заставит, - жёстко заметила она.
Да, жизнь - штука подлая. Хотя дядюшкино наказание оказалось не таким ужасным, как представлялось сначала. Наверное, истинная леди Оэльдива скончалась бы от ужаса, едва поняв, где очутилась.
А мне здесь понравилось! Не сразу, конечно, но всё же! И грубоватые подруги-мечницы с их похабными шуточками, и хозяин шоу Берген. Этот странный дядька опекал меня, как родную, и объяснил многие вещи, нормальные для его мира, но совершенно дикие для тепличного создания из Оэльдива, коим я и была поначалу. Я полюбила публику, бешеную энергетику танца, бой… и даже моментами забывала, кто я и почему здесь нахожусь.
И лишь ставки в игре были слишком высоки. Потому что для меня на кону стояла не только жизнь, но и честь. Отдать себя одному из этих. . . Нет, лучше смерть!
Свет Зари смотрела сочувственно.
– Сколько тебе лет, девочка?
– Двадцать.
– И мужчины у тебя ещё не было.
– Она отмахнулась от моей попытки что-то сказать, - Молчи, сама вижу. Именно поэтому ты дерешься так отчаянно.
Я снова ничего не сказала. Что тут объяснять?
Свет Зари довольно часто проигрывала поединки, и вовсе не потому, что была плохой мечницей. В спарринге, когда мы попадали вместе, она часто оказывалась сильнее. Просто ей нравились мужчины и то, что происходит после. Поэтому она иногда поддавалась, если партер казался ей подходящим. В принципе, её поведение было нормой. Так делали многие, и Берген не имел ничего против. "Приз должен даваться с трудом, но не быть совсем уж недосягаем", - говорил он.
Я этих условий принять не могла.
– Ох, малышка, что же с тобой делать?
– Свет Зари снова гладила мои пальцы, - Тебе придётся научиться убивать, Огонёк, если уж ты так дорожишь своей невинностью. Но лучше послушай совета старой опытной шлюхи. Ты не годишься в монахини, детка. Ты слишком красива, слишком чувственна. Ты не сможешь сдерживать свой внутренний огонь до бесконечности. Так что выбери кого-нибудь, кто тебе понравится, и проиграй. Поверь, это наилучший выход.
Я отрицательно замотала головой.
– Я не могу. Не могу!
–
Свет Зари ушла.
Я подумала. Очень хорошо подумала. И научилась убивать. Второй дался тяжело, третий - легче. В дальнейшем это перестало иметь значение.
Что ж, я заработала звание непобедимой, репутацию бешеной, и огромные прибыли лично Бергену. Но маленькая принцесса, верившая в Свет и справедливость, умерла. Иногда я плакала по ночам, сожалея о той наивной девчонке.
***
И снова - серебристые искры, и снова обнажённая душа летит в омут воспоминаний.
Выйдя в реальность мира, мы оказались среди цветущих белым и розовым деревьев. Ноги коснулись мокрой от росы травы, я поежилась от утренней свежести. Мой спутник облегчённо выдохнул, улыбнулся.
– Вот мы и на месте, малыш. Идём!
Мы прошли по сделанной из странного серого камня дорожке к небольшому дому, возле которого росло множество пестрых цветов, Я таких никогда не видела. Нарциссы, тюльпаны, гиацинты - их названия я узнала гораздо позже. Не удержавшись, я присела у клумбы и погладила хрупкие, издающие тонкий аромат бутоны.
– Бабушка обожала в цветнике возиться, - сказал Артур и, взобравшись на ограду крыльца, принялся шарить под волнистыми плитами, устилавшими крышу.
– Там ещё роз у неё сто двадцать видов. Но они не раньше, чем через месяц зацветут. Блин! Да куда ж он делся-то?!
Наконец искомый предмет обнаружился, Артур продемонстрировал мне связку ключей и открыл дверь, сделал приглашающий жест рукой.
– Ну, это, добро пожаловать!
– он смущённо улыбнулся - Не ахти какие хоромы, конечно. Но чем богаты, тем и рады.
С некоторой опаской я переступила порог и остановилась, рассматривая непривычную обстановку: белые стены, яркие цветочные занавески на окнах, странной формы диванчик, застеленный клетчатым пледом. Из этой комнаты (веранда, сказал хозяин дома) мы пошли дальше.
– Запоминай, - Артур принялся поочерёдно открывать двери, - Санузел. Вода пока только холодная, как пользоваться колонкой, объясню позже. Кухня… в холодильнике, - он открыл дверцу высокого металлического шкафа, - Н-да, в холодильнике мышь повесилась.
Я тут же заглянула в середину, но никакой мыши там не оказалось. Парень от души повеселиться, когда я указала ему на отсутствие зверька, и сообщил, что мыши в холодильнике не живут.
– Ладно, не страшно, - продолжил он, - всё равно в магазин идти. Пошли дальше. Это - зал, это - моя комната. А тебя, пожалуй, поселим здесь!
Комната была размером меньше моей гардеробной в Оэльдива, но выглядела уютной. Из мебели - маленькая, аккуратно застеленная кровать, на которой пирамидой сложены подушки, а еще громоздкий шкаф и небольшой столик, с разложенными на нем кружевными салфетками. Окна с неизменными цветастыми занавесками смотрели прямо в сад.