Наковальня
Шрифт:
Пальцы Сол неощутимо сжали ножку бокала. Другой рукой она опустила вуаль.
— Вы не слишком облегчаете наш разговор.
— А почему я должен его облегчать?
— Может, из вежливости? Мне непонятно, почему учтивость и честность должны быть несовместимы.
— Мне это тоже непонятно. И непонятно, почему нельзя было просто подойти ко мне и пригласить? Зачем посылать отряд головорезов? Знаете:.. — упредил Габриел ее ответ, показывая на бокал, — у вас не найдется травяного чая? Из мяты с лакричным корнем. Это хорошее сочетание. Или просто стакана
Сол снова повела рукой.
— Денубский ассам, — сказала она. — Думаю, в это время дня вы найдете его более освежающим, чем травяной чай.
Секция кофейного столика перед Габриелом открылась. Оттуда выехал изящный заварочный чайнике перламутровым покрытием и под стать ему чашка. Из носика струился пар, принося с собой запах смолистой терпкости. Наливая, Габриел с умеренным огорчением размышлял о том, что Сол, вероятно, права. Травяной чай погрузил бы его в дремоту.
— И все же зачем я здесь? — спросил он, поднимая чашку, и легонько подул, чтобы остудить чай.
— Я подумала, что мы сможем заключить небольшую сделку. У нас обоих есть что продать.
Габриел выдержал паузу.
— Вот как? И что есть у вас?
Наоми Сол царственным жестом подняла руку. Пушистый рубиново-красный комочек камнем упал из купола и сел на ее вытянутые пальцы. Шепча нежности, Наоми поднесла поющую птицу к губам. Ее глаза встретились с глазами Габриела.
— Ваш билет из Кьяры.
Прежде чем ответить, Габриел попробовал чай.
— Нет. Я… так… не… думаю, — задумчиво произнес он. — Я не думаю, что существует легальный способ вывезти меня из Кьяры. Ваша домашняя пиранья вытащила меня из тюрьмы, но… нет… я не думаю, что вам это сойдет с рук. Слишком много народу рвется меня здесь удержать.
Едва заметная улыбка скользнула из-под вуали Сол.
— Не думаю, что вы смотрите на это в правильном масштабе, мистер Кайли. Позвольте рассказать вам одну историю. Это анекдот из дочумовых времен. Ведущий бизнесмен однажды заметил, что если вы находитесь в нужном месте в нужное время, маленькая война может стать очень выгодным предприятием. Когда же кто-то возразил, что никому не известно заранее, когда и где начнется такая война, он ответил, что проще всего организовать ее самому.
Не получив ответа, Наоми Сол назидательно продолжила:
— Такого рода националистическая война, о которой он говорил тогда, в действительности больше невозможна — невозможна уже несколько столетий — ее слишком трудно сдерживать, но… дело в том, что нужно просто изменить свое восприятие масштаба. Соответственно изменится и ваше ощущение того, что возможно, а что нет.
— Может быть. Но если даже у «Байрон Системс» не хватает власти оставить меня в тюрьме, то и у вас, чертовски несомненно, нет власти, чтобы вытащить меня. Во всяком случае, легально. Будь у вас такая власть, я бы здесь не сидел, не так ли?
Габриел нарочно вложил нотку презрения в свой голос. Наоми Сол хвасталась перед ним своей силой, показав заодно и свое тщеславие. А тщеславие не только очаровательно человеческое, но и очень полезное
Габриел явно задел ее самолюбие, потому что Сол резко ответила:
— Думаю, вы недооцениваете меня, мистер Кайли. Землянин беззаботно улыбнулся:
— Неужели? Ладно. Теперь мы знаем, что есть у вас, а что есть у меня?
Сол ничего не ответила. Тогда Габриел погрозил пальцем и притворно-ворчливо спросил:
— Вы же не хотите сказать «голубой ящик», а? Наоми окаменела.
— Он у вас? Габриел вздохнул:
— Нет, у меня его нет. И никогда не было. Я никогда его не видел, никогда к нему не прикасался. На самом деле впервые я услышал о нем как раз тогда, когда совершал небольшую прогулку в подвесной машине с вашими закадычными дружками. Конечно, — он поднял руку, — вы не обязаны этому верить — никто почему-то не верит, — но это правда. Хотите знать, кто я? Я турист. И это все. Знаете, — продолжал Габриел со смехом, — я поражаюсь. Неужели все здесь живут в вакууме? Неужели ни у кого нет семьи? Или друзей… хотя нет, у одного есть… у единственного человека из всех, кого я встретил! Но когда я оказался здесь, никто не верит, что я могу быть всего-навсего скорбящим братом, О нет. Нет-нет. Но это все, что я есть. Ну а чему решите поверить вы?
Наоми Сол откинулась на спинку кресла, и Габриел почувствовал, как ее взгляд анатомирует его. Внезапно он ощутил силу этой женщины и изысканную легкость, с которой она владела этой силой. Наконец Наоми сказала:
— Знаете, я думаю, вы не лжете.
Габриел возвел к небесам благодарный взгляд.
— На самом деле… я думаю, вы действительно тот, кем, по вашим словам, вы являетесь.
— Так и есть. Она встала.
— Иными словами, вы — ничто. Габриел притворился обиженным.
— Ну, я бы не заходил так далеко…
— Вы ничто, — повторила она в каком-то изумлении. Ее манеры изменились, словно захлопнулась мышеловка. — Не думаю, что нам есть еще о чем говорить.
С этими словами Наоми Сол повернулась к нему спиной и направилась к арочному проему.
— Эй-эй, постойте! Секундочку! — Габриел вскарабкался на ноги. Разговор пошел не так, как он рассчитывал.
— Думаю, незачем. Вы и так потратили достаточно моего времени, — протянула она.
Занавески из паучьего шелка взметнулись и скрыли ее из виду. Справа и слева от Габриела поднялись на спиралях две секции пола, открывая усыпляющее оружие, нацеленное прямо на него.
— А если у меня есть для вас что-то более ценное? — крикнул землянин.
— Сомневаюсь, — насмешливо ответила Сол.
Металлический голос заговорил так близко к уху Габриела, что землянин вздрогнул от неожиданности. Направленно сфокусированный звук. Голос сказал:
— Идите прямо к двери лифта. При попытке свернуть в сторону вы будете приведены в бессознательное состояние и отданы под суд за незаконное присутствие в частной резиденции. В вашем распоряжении пять секунд.
Габриел отчаянно закричал: