Наковальня
Шрифт:
— Нет, Рейнер! Не двигаться! — Габриел направил шоковый пистолет на Саксона Рейнера, который уже бросился бежать.
МОНЕТА ЛОДОЧНИКА
Изадора нехорошо захихикала над Лилом, который, шипя от боли, схватился за пальцы.
— Что это, по-вашему, было? Моя змея?
— Черт бы тебя побрал, зараза…
Лил поднялся на ноги, пытаясь остановить кровотечение. Протягивая руку, Тамара Леннокс пошла к Габриелу.
— Дайте мне оружие, Кайли. Вам некуда идти. Или вы не слышали, что сказал капитан Лил? Внизу стоят пятнадцать ИИ-модулей.
— Чуен, проверь, нет ли замка на той двери, — приказал Габриел и повернул пистолет на несколько градусов в сторону Леннокс.
— В вас когда-нибудь стреляли нервным шоком, комиссар?
— Да, это часть стандартной тренировки ЦУРЗ, — спокойно ответила Леннокс. — А теперь отдайте мне оружие.
Габриел не мог не восхититься ее хладнокровием. Но это не помешало ему задать следующий вопрос:
— Тогда скажите мне еще кое-что. Сколько ударов подряд вы сможете выдержать, прежде чем постоянно станете пускать слюни на свой нагрудник?
Леннокс тотчас остановилась и с жалостью покачала головой. Но ее язык, нервно метнувшийся по губам, слегка испортил впечатление.
— Угроза офицеру полиции. Знаете, Кайли, каждый раз, когда Вы открываете рот, вы добавляете еще один год к вашему сроку на Приюте. На этот раз нет никаких смягчающих обстоятельств. Вы вошли в это здание по доброй воле. Это было незаконное проникновение; а теперь вы докатились до похищения.
Габриел сделал вид, что ничего не слышал, хотя знал, что это чистая правда.
— Держите руки так, чтобы я их видел, вы все, — был его ответ.
Землянин согнал их в угрюмую группу возле стола. После чего неожиданно понял, что не знает, что делать дальше. Его нерешительность была очевидна всем. Лил ухмыльнулся, а Саксон Рейнер и Тамара Леннокс обменялись понимающими взглядами.
Рейнер поднял брови.
— Ну, вот мы все здесь, — сказал он. — И я полагаю, что все мы здесь по некой причине. Ты хотел чего-то конкретного?
Но Габриел не стал торопиться. Он внимательно рассматривал Рейнера, отыскивая свой центр равновесия. Изадора и Чуен молча ждали. Они последовали за Габриелом, позволили вести себя по тупиковому залу. Теперь пришло время ему изложить свое дело и вытащить их. На секунду землянин позволил их вере расстроить себя, затем снова взял себя в руки.
— Да, — ответил он наконец. — Я хотел спросить, за что вы убили Буллу?
Повисло недоуменное молчание. Все удивленно уставились на Габриела. Такого поворота они явно не ожидали.
— Кого? — беззвучно спросила Чуен Изадору, но та растерянно покачала головой.
— Кого? — как эхо повторил Саксон Рейнер. Даже лицо капитана Лила выдало неуверенность, и только Тамара Леннокс осталась непроницаемой.
— На самом деле уместнее спросить: «Почему?» — Габриел еще минуту поразмышлял, прежде чем продолжить. — Об этом я спрашивал себя все время с тех пор, как началась вся эта заваруха. Почему? Почему? Я только… сегодня понял — как раз, когда сидел в туалете в вашей конторе, — он наклонил голову в сторону Лила, — и только тогда понял, что я спрашивал себя не о том «почему?». Я хочу сказать, что тут есть разница.
— Охотно верю, — сардонически протянул Рейнер.
— Да, — беспечно сказал Габриел. — Еще пару ночей
Рейнер наклонился вперед и покорно осмотрел пакетик, насколько мог разглядеть его с такого расстояния.
— Ах… простите, потерпите еще секундочку. Я не очень искусен в этом. — Габриел улыбнулся кривой, виноватой улыбкой. — Но вы не пожалеете о потраченном времени. Видите ли, Элспет причинила вам массу беспокойства, и это не было случайным совпадением. Вы, наверно, думаете: «Почему? Почему здесь? Почему в этом месте и в это время?» Но, знаете ли, она искала вас.
— Меня?
Рейнер казался озадаченным.
— Вас. Много лет назад она целиком проглотила весь гнев одной старой женщины и заключила его в себя. Должно быть, вы снились ей каждую ночь в течение более двадцати лет — все те годы, что она искала. Она никогда не видела вас, она не знала, кто вы такой, пока однажды Сновидение не привело ее сюда. И здесь были вы. Но Элспет мало было просто получить вас — лично вас. Она хотела уничтожить все — все, что вас символизирует. Все, чем вы являетесь.
— И чем же я являюсь? — весело поинтересовался Рейнер.
— Ну… я расскажу вам об одном эксперименте, который провели однажды, пару сотен лет назад, с тропической рыбой. — Свободной рукой Габриел смахнул с лица прядь выбившихся волос. — Видите ли, у них было два инстинкта, у этих рыб. Два противоположных инстинкта. Один — плыть к центру косяка и следовать за другими рыбами, а другой — уплывать подальше в поисках пищи. Вот рыбка уплывает от косяка, и несколько других рыб следуют за ней. Затем, когда они достаточно удаляются от стаи, некоторые рыбы поворачивают и возвращаются в косяк, пока первая рыба не останется почти одна, и тогда она тоже поворачивает назад. Косяк как бы флуктуирует, по мере того как некоторые рыбы уплывают, а потом возвращаются к его центру. И вот экспериментаторы взяли одну рыбу и удалили ей половину мозга — половину с инстинктом следовать за другими рыбами. И что же случилось? Эта рыба поплыла из стаи искать пищу… и продолжала себе плыть. А все остальные рыбы последовали за ней. Тысячи рыб следовали за этой одной, а почему? Потому что у нее была половина мозга. Необходимое условие для тирана.
— Прости, Габриел? — Рот Рейнера подергивался. — Позволь мне выразиться прямо. Ты сравниваешь меня с тропической рыбой с половинным мозгом, это так?
Тамара Леннокс фыркнула от смеха, и даже Лил слабо улыбнулся. Стоящая рядом с Габриелом Изадора пыталась сдержать волну нервного хихиканья, старательно избегая взгляда Чуен.
— Ты называешь меня рыбой? — повторил Рейнер, кусая губу, чтобы не рассмеяться.
— Нет. — Габриел непринужденно улыбнулся. — Я называю тебя бессердечным, лживым, отравляющим все вокруг гадом, вором, браконьером и убийцей.