Наковальня
Шрифт:
Габриел вытер глаза, покачал головой:
— Он знал. Он знал, куда отправилась Элспет, и пытался спасти меня, чтобы я мог спасти ее. Он спас меня. Без него я бы умер позапрошлой ночью в офисе Саксона Рейнера. Но я не слушал
Я не смог спасти Элспет. Я не смог спасти Элоизу Амие. Я не смог спасти Лазаруса Уайта. Возможно, я даже не спас Эллиса Куинна Макинтая.
Всякий круг имеет конец, Идом. — Землянин скорбно улыбнулся и пожал плечами. — Он кончается там, где ты решишь остановиться. Прямо здесь.
Дядя Буль, Старик, бабушка Лалуманджи, Элспет… все это один и тот же человек. Они — часть меня. Те, кого мы любим, — часть нас. Мы рождаемся целыми, но пока идем по жизни, части нас облетают, обнажая нас, оставляя нас голыми. Нагота — вот что причиняет боль, но она и приближает нас к тому, кто мы есть.
Землянин посмотрел вверх. Штопор сиял очень ярко, и звезды были как следы ног. Он окунулся в тысячи ландшафтов, тысячи долин и лесов, пустынь, океанов.
— Старик. Он отправил меня в потрясающее путешествие, — удивленно сказал Габриел. — Мы можем убегать… и я убегал. Но к нему или от него, к себе или от себя. Это и есть выбор, не так ли? Оба пути причиняют боль. Каждый путь ведет нас через шипы и через острова солнечного
Идом не поднимал головы.
— Ты знаешь это наверняка? Ты уверен в том, чтр говоришь?
— Нет. — Габриел криво усмехнулся. — Нет. Это просто картинка. И надежда.
— Надежда всегда есть. — Да.
Сам не зная почему, Габриел наклонился и поцеловал человечка в лоб. Потом встал и, подобрав одежду, пошел к краю поляны. Там, в хорошем месте между двумя плоскими камнями, он положил семечко паракильи, которое было среди вещей Элспет. Он вдохнул аромат австралийских колючек и камеди, горькой сосновой живицы и сладкой травы, который струился по холму к Часам Чандры.
— Столько жизни, — пробормотал землянин.
И с этими словами он вышел из Рейнер-парка в последний раз.
Но частичка Нериты Элспет Кайли всегда будет лежать тут, вдали от дома, но связанная нитью Песни с терпеливой страной. И ждущая.
Ждущая дождей.