Наемник (Пришлые-1)

Сухоросов Михаил

Первое, что я разглядел - солнечный блик на листе громадного дерева, потом - все дерево целиком, до того места, где его вершина тесно переплеталась с другими кронами. Так, а стволов тут... Раз... Два... Много. Это что ж получается - я в лесу?! Мало того, кругом, изволите видеть, лето, травка, чтоб ее, зеленеет, солнышко блестит и припекает основательно... Браво, Ордынцев. Допился. Конечно, всякое бывало, но чтоб уснуть зимой в квартире, а проснуться летом в лесу... Валяюсь, как идиот, на расстеленном покрывале из моей Н-ской квартиры, из одежды на мне - джинсы, тельник и старые кроссовки. И ничего больше. И никаких признаков

цивилизации. Ч-черт, как же отсюда выбираться? Ну, первым делом на ноги встать.

Так я и поступил, а потом прямым ходом двинулся к ближайшему дереву, на ходу расстегивая ширинку.

Не успел я ее застегнуть. как воздух над моей головой вспорол резкий короткий свист, оборвавшийся щелчком. Я поднял глаза. Примерно сантиметрах в тридцати над моей макушкой из морщинистой коры торчала стрела с сизым опереньем. Короткая стрела, толстая. Арбалетная – как бишь они правильно называются?.. Надо же, никогда не видел арбалетной стрелы, а вот ведь - догадался...

И тут же на мои больные мозги обрушился громовой голос:

– А сейчас - руки за голову и медленно поворачивайся, а то следующая из твоей башки торчать будет!

Да, это, наверно, неприятно... Что ж, слушаю и повинуюсь...

– Ага, порядок. Вижу, что ты. Руки-то опусти, - из зарослей какого-то кустарника метрах в шести от меня торчал по пояс здоровенный рыжеволосый и бородатый детина, он сосредоточенно разряжал арбалет.
– Ты Ордынцев, верно?

– Вчера, вроде, так звали.

Бородач выломился из кустов:

– Ну, тогда давай знакомиться, - ростом он оказался разве что на какой-нибудь сантиметр пониже двух метров.
– Вообще-то меня зовут Алекс, но я так же откликаюсь на остроумное прозвище Малыш. С прибытием, - он протянул мне широкую, как лопата, ладонь.
– А кстати о птичках: у нас, Пришлых, настоящие имена не в почете.

– У нас - кого?

– У Пришлых. Ну, агентов-наблюдателей из других миров, инструкторов вроде меня.

Я пожал ему руку, несколько ошалело разглядывая его. Удивление мое вызвали не кольчуга, не громадный боевой топор за поясом, не длинный кинжал в ножнах - здесь, как я понимаю, это обычный элемент костюма.Кольчуга доходила Малышу почти до колен, а ниже начинались старые, вытертые почти добела джинсы, и были они заправлены в высоченные армейские ботинки.

ГЛАВА 2

Время летит быстро. Я уже полтора года здесь, в этом странном и страшном мире. На плечах моих - куртка из толстой воловьей кожи, поверх которой так удобно носить кольчугу, а давно не чесанные волосы схвачены медным обручем - знаком Ордена Чародеев.

Я очень изменился с тех пор, как попал сюда. Чисто внешне: я похудел, загорел и окреп. И внутренне тоже: в первый же месяц я четко и на всю жизнь усвоил, что лучше убить самому, чем быть убитым - когда ретивый молодец из ватажки Торианских дезертиров чуть не снес мне башку. Вообще-то молодцев было трое, с двоими разделался Малыш.

И вот я сижу в Берлоге - школе, лаборатории, резиденции и не знаю что еще Магистра Ордена Грентвига и ожидаю своего рода посвящения. Сегодня я стану почти полноправным бойцом Ордена и получу свой Камень... Но раз уж потянуло на воспоминания, лучше вспоминать по порядку.

Первые два с половиной месяца в этом мире я провел на базе, хотя я лично считаю

такое название слишком громким для хибары на берегу озера, в которой обитали два инструктора, то есть Малыш и Старый, и один инструктируемый, то есть я. Все это время меня обучали, в основном, обращению с оружием, и Малышу удалось меня натаскать, так что мечом "полторы руки" я владею на уровне среднего кнехта, а нож метаю даже получше Старого... Но он ножах разговор особый. Старый так же пытался обучить меня стрельбе из лука и арбалета, но не дано - значит на дано, так что стреляю я очень неважно.

Оба моих инструктора оказались ребятами на редкость бесшабашными и феноменальными по вместимости пьяницами, языками они работали ничуть не хуже, чем мечами - я, бывало, ржал до истерики, слушая их перебранки, которые они затевали с самыми серьезными рожами. Уговор был весьма суровый - кто первый не выдержит и хотя бы улыбнется, тот и моет посуду. Я, как признанный повар, был от этой повинности освобожден: когда ребята узнали, что я не только прилично стряпаю, но даже умею печь хлеб, они хором заорали, что мне цены нет (ну, или почти так).

А вообще-то они настолько разные, насколько могут быть два инструктора по выживанию, живущие под одной крышей. Малыш, каланча рыжая, - шумный, неугомонный сорви-голова. У нас, Пришлых, в общем-то не принято рассказывать, а тем более расспрашивать о своем прошлом "там". Малыш своего не скрывал: по его словам, он в свое время считался подающим надежды математиком, до тех пор, пока не влетел в какую-то отдающую криминалом историю (в этой части своего рассказа он был, как правило, довольно невнятен). Естественно, он прибег к наиболее простому способу разрешения конфликта с властями - ушел добровольцем в десантные части. Там его и выловил вербовщик из Преисподней, как называем этот мир мы, Пришлые. С учетом того, что вся агентура должна была погибнуть в своих мирах, да там нас наверно и считают погибшими, это название обретает определенный и довольно жутковатый смысл...

Старый - почти полная противоположность Малышу, даже внешне. Невысокий, жилистый и крепкий, всегда спокойный и ироничный, с цепким взглядом слегка прищуренных карих глаз... Вообще-то он был ненамного старше меня и Малыша, но в его черных, прямых, как у индейца, волосах и аккуратной мушкетерской бородке явственно прослеживалась седина. О прошлом своем он не рассказывал, да и разговоров на эту тему не любил. А когда такие разговоры все же заводились, он усмехался и ронял, сузив глаза: "Все мы здесь Пришлые, то есть смертники". Когда-то Малыш обмолвился, что "там" Старый был каскадером.

А в общем и целом, жили мы с ними душа в душу. Иногда забредал на огонек кто-нибудь из нашего брата, из Пришлых, и тогда надолго начинались пьянка и треп, но такое случалось нечасто. Однажды кто-то из этих ребят оставил на недельку гитару, и тут уж я оторвался - попел ребятам кое-что из наших старых песен. Особое впечатление на них произвела древняя студенческая: "И налево наша рать, и направо наша рать, хорошо с перепою мечом помахать", с тех пор они горланили ее чуть не каждое утро, вытаскивая меня на разминку. Первые две недели я ближе к вечеру походил на мокрую тряпку - тренировались без дураков. Тут мне здорово пригодились навыки каратэ (ну, далеко не Брюс Ли, конечно!) и начатки сценического боя, когда-то на заре туманной юности мной усвоенные.