Надежда

Шевченко Лариса Яковлевна

— Совсем никакие? — удивилась Нюра.

— Для меня нет разницы — девчонки или мальчишки. Лишь бы с ними интересно было, — объяснила Валя.

— Я в том смысле, за кого бы ты замуж пошла? — уточнила Галя.

— Не думала. Зачем раньше времени себе голову забивать?

— И все же, какого бы мальчика ты выбрала? — настаивала Галя.

— Доброго, как мой папка.

— А я бы красивого, — влезла Зоя.

— Почему? — удивленно спросила Нюра.

— Все будут мне завидовать!

— Чему завидовать? — засмеялась Галя. — Пока молодой — хорош, а постареет, такой же, как все, будет. Я от старшей сестры слышала,

что красивый муж — чужой муж. Красавчики по большей части или глупые, или эгоисты. Кичатся своей внешностью и забывают, что это не самое главное в жизни. Вон у Ани с Некипеловки муж видный был, да на беду вернулся из армии с обожженным лицом. Вообразил себя несчастным, пьет. Ее измучил. Потому что бестолочь. Постылая у Ани жизнь! И у Насти жених был тоже вроде как с картинки, а перед армией остригли ему кудрявые волосы, и стал он курицей ощипанной. Ничего в нем интересного не осталось. Болван неотесанный. Пустозвон. Представь себе: вышла ты замуж за красивого дурака. Он на тебя и мат, и прочие грубости, и в работе с него толку нет. Какая тебе радость жить с ним? Ты готовишь еду, стираешь, заботишься о нем, а он тебе в награду или хамит, или, того хуже, по чужим женщинам, вроде нашей местной «достопримечательности» Шапены, бегает. Счастье превеликое, да? Таких надо остерегаться.

— Характер в мужчине важней всего. А то выйдешь замуж — и будто душу в г...е вываляешь. Так мне тетя говорила, когда разводилась, — грустно высказалась Валя.

— Ну, а если ты влюбишься в красивого парня, что тогда? — не успокаивалась Зоя.

— Как полюблю, так и разлюблю. Я же должна соображать, что хорошо, а что плохо для меня. Влюбляться и любить — разные вещи, — заверила Галя, и лицо ее приобрело выражение твердости и решительности. — Я хочу, чтобы меня любили так, как Пульхерию Ивановну в «Мертвых душах» Гоголя.

— Моя бабушка объясняла, что влюбленность — это восхищение души, эмоции, то есть реакция организма на положительное раздражение. А любовь — это серьезное чувство, которое возникает, когда человек пропускает эмоции через интеллект. Любовь женщины требует от мужчины ответной любви и душевной связи. Любовь не только праздник, она еще и труд большой. Красиво бабушка сказала! Правда? — вставила я.

— Влюбиться — это как ярким огнем вспыхнуть. Ничего вокруг не видишь и не слышишь. Чувства глаза застят. А любить — значит уважать, ценить, жалеть. Когда в женщине есть такое чувство, тогда и богатства ей большого не надо, и любая беда не беда. Если мужчина предаст ее, то лишит самого главного в жизни, — печально высказалась Галя.

— Я сейчас «Следопыта» Фенимора Купера читаю. Какая любовь! Он к ней прикоснуться боялся, слово сказать при ней не мог. А какой был умный и сильный! — мечтательно заговорила я.

— Такая любовь может где-то и бывает. Только у нас мужчины — другие. Им только бы лапать девчонок, — засмеялась Нюра.

— И твой такой же? — спросила Валя.

— А то ж какой еще?

— За что же ты его любишь? — вытаращила я глаза.

— Не знаю. Люблю и все. С ума схожу, ночей не сплю. Бегаю в клуб, чтобы только увидеть его, — смущенно созналась Нюра.

— Он красивый? — поинтересовалась Зоя.

— Нет, — вздохнула Нюра.

— Ничего не понимаю! — воскликнула Зоя.

— Я тоже. Мама говорит, что пришло время мне влюбиться, а подходящего парня нет, вот я и втюрилась в такого. А

я не представляю себе другого жениха. Иногда думаю: может отдаться ему, «сдаться на милость победителя», пусть замуж меня берет?

— А как же школа? — испуганно произнесла я.

— Если ребенок получится, так в сельсовете все равно распишут.

— Сама еще как ребенок, детства толком не видела. Лучшего встретишь, проклянешь себя и его возненавидишь, — воскликнула я возбужденно.

— Откуда у тебя такие познания, будто долгую жизнь прожила? — удивилась Галя.

— Толстой в романе «Воскресение» так подробно описал, что чувствует человек, когда любит, что у меня мурашки по спине бегали, когда читала. Но я многих слов не поняла, например: «вожделение».

— И как происходит сам процесс... — шепотом произнесла до сих пор молчавшая Рая и покраснела.

Неловкую паузу прервала разговорчивая Зоя:

— Девчонки, когда я узнала, что моя двоюродная сестра Зина наконец-то выходит замуж, то так обрадовалась, что где-то под сердцем потеплело и на душе удивительно хорошо сделалось. В тот же месяц и ее подруга замуж вышла. Я тоже порадовалась. Но понимаете — по-другому, меньше. Отчего так?

— Между родными, кровными, связь ближе, крепче, — ответила Галя.

— У мужа и жены нет кровной связи... Получается, что муж по крови — чужой человек, — растерянно произнесла я, впервые задумавшись над этой проблемой.

— Чужой, если его с женой не связывает настоящая любовь, — объяснила Галя. — И дети, — добавила она уверенно.

— Ой, как все сложно и интересно! — воскликнула Рая. — Получается, что главное между людьми — любовь!

Дождь все сильнее барабанил по железной крыше навеса. Мы молчали, перелопачивая в голове взрослые проблемы.

КАРТЫ

Неудачный у меня «отпуск». Опять моросит дождь. Но я оделась потеплей и в шесть утра была на току. Подружки уже ждали меня на огромной куче пшеницы.

— Давно сидите? Чего в зерно закопались? — спросила я.

— Замерзли. А здесь тепло, потому что влажное зерно возгорается.

— Что значит «возгорается»? — не поняла я.

— От сырости начинает прорастать и при этом выделяет тепло. Живое ведь, — объяснила Рая.

«Интересно-то как! Еще тепло выделяется, когда зерно гниет, — подумала я. — Сколько зерна на току пропадает! Жалко». Я взобралась на кучу и глубоко просунула свои босые ноги. Их обожгло.

— Пойдемте домой? Наши дела никто, кроме нас, не сделает, — заерзала Рая.

— Я останусь. Родители подарили мне эту неделю. Глупо отказываться от праздников, — возразила я и направилась под навес.

Там уже дремали студенты — девять девушек и один молодой человек. Артурик (так называли его девушки) приставал ко всем с просьбой поиграть с ним в карты, но желающих не находилось. Я вдруг согласилась. И не потому, что умела играть, просто захотела поговорить со студентом. Артур перешел на второй курс, но выглядел несерьезным, безалаберным маменькиным сынком. Долговязый, белоголовый, с прической «парашют», или осенний репейник, с детскими, наивными голубыми глазами, он в пять минут выложил мне, что учеба в университете не доставляет ему радости, что его все время куда-то заносит, мечтает разъезжать в белом костюме на белом шикарном лимузине, а старший брат называет инфантильным, избалованным.