На взводе. Битва за Uber
Шрифт:
Последнее предложение звучало недвусмысленно: «Мэг Уитмен не будет генеральным директором Uber»284.
Билл Герли был огорчен.
Его фирма потратила недели, сватая Уитмен на пост главы Uber, и только ради того, чтобы в самый последний момент она публично вычеркнула свою кандидатуру. Набравшись сил и подготовившись к войне, Каланик начал играть грязно, чего Герли и опасался.
Теперь настала очередь Герли нанести удар. 10 августа партнер Benchmark Мэтт Коулер, находившийся на сафари на просторах Африки в окружении слонов, львов и бегемотов, начал обзванивать остальных членов совета директоров, сообщая им о следующем шаге Benchmark. Фирма подавала иск против Трэвиса Каланика, обвиняя его в обмане
Этот отчаянный ход имел стратегическое значение. Каланик оказывался в осаде; он пренебрег своим обещанием назвать двух независимых членов совета директоров на те места, которые контролировал. Если бы он ввел двух марионеточных директоров в совет, то они могли бы подготовить его возвращение.
Замысел Герли с подачей иска против бывшего главы компании заключался в том, чтобы вообще лишить Каланика права на эти места. В иске Benchmark обвинял Каланика во лжи Герли и остальным членам совета, которые никогда бы не предоставили таких полномочий Каланику, если бы знали, насколько он плохо управлял компанией.
По иронии судьбы Benchmark обвинял Трэвиса в обмане. Между тем Герли и глазом не моргнул, когда Каланик игнорировал представителей власти, незаконно действовал в городах или запускал беспилотный автомобиль в Сан-Франциско против воли транспортного управления. Он инвестировал в нарушителя перевозок, а нарушители по определению не играют по правилам. Кое-кто в Uber считал, что со стороны Герли и Benchmark было лицемерием выражать возмущение – возмущение! – поведением Каланика.
Как бы там ни было, иск венчурной фирмы к руководителю одной из собственных компаний показывал, как далеко Benchmark готов был зайти, лишь бы избавиться от Трэвиса Каланика. Если заговор инвесторов и не разрушил долго культивируемый образ Benchmark как фирмы, «дружественной руководству», то иск нанес ему дополнительный урон.
В защиту Каланика выступил Шервин Пишевар, один из ранних кредиторов Uber. В войне инвесторов против Трэвиса Каланика Пишевар занял сторону последнего. 11 августа Пишевар отправил в Benchmark письмо, предлагая фирме уйти из совета директоров Uber.
«Нам кажется, что с точки зрения акционерной стоимости было неразумно и необязательно превращать компанию в заложника противостояния с общественностью и требовать отставки мистера Каланика»286, – говорилось в письме, якобы составленном от имени группы акционеров. Вместе с письмом поступило предложение: Пишевар со своей коалицией выкупит 75 процентов акций, находящихся в Benchmark, и фирма должна будет покинуть совет директоров.
Герли и его сподвижники не поверили письму. Для них Пишевар был простым болтуном. Он так часто делал подобные хвастливые заявления, что стал в Кремниевой долине притчей во языцех, известным шутником, которого даже друзья не воспринимали всерьез. Сейчас он безо всяких доказательств заявлял, что представляет группу с миллиардами долларов, готовую выкупить пакет акций Benchmark. В фирме сочли, что Пишевар действует как подставное лицо Каланика, пытавшегося выдавить Benchmark из совета директоров.
С другой стороны, будь у Каланика возможность выбирать, кому от его имени вести войну против Benchmark, он вряд ли бы обратился к Пишевару. Тем не менее выпад Пишевара имел некоторый стратегический смысл. Следуя правилам компании, совет директоров Uber и Benchmark были вынуждены серьезно изучить предложение. Если Benchmark уходил из совета, это давало Каланику пространство, необходимое ему для возвращения в качестве главного исполнительного директора. И тогда вылазка Пишевара становилась не просто умной тактикой затягивания времени – она могла действительно сработать.
Пока Каланик, Герли и их союзники обменивались публичными ударами, над компанией уже вился как стервятник следующий персонаж, привлеченный запахом денег. Это был Масаёси Сон.
Более известный
Он исповедовал «безумный» подход к ведению бизнеса; соперники никогда не могли предсказать стратегию Масы, угадать его следующий ход.
Невысокий жизнерадостный кореец, выросший в Японии, Сон всегда был белой вороной. В детстве одноклассники-японцы кидались в него камнями за то, что он кореец. Когда его кумир, основатель Макдоналдса в Японии, посоветовал ему учиться в США, Сон уехал в Калифорнию и поступил в университет в Беркли, где получил специальность экономиста. В студенческие годы он жил за счет импорта аркадных автоматов «Пакмэн», которые сдавал в лизинг барам и ресторанам в районе Залива287.
Он вернулся в Японию, чтобы сделать себе состояние, и в 1981 году создал SoftBank, взорвавший индустрию телекоммуникаций288. За двадцать лет неоперившийся стартап Сона вырос в гигантскую корпорацию с рыночной капитализацией в 180 миллиардов долларов. Успех был основан на неподражаемом стиле Масы, делавшего большие вложения в компании и отрасли, меняющие мир. В разгар увлечения доткомами он широко инвестировал по всей Кремниевой долине, вложив капиталы SoftBank в десятки рискованных проектов. В 2000 году, когда за одну ночь краха были потеряны миллиарды долларов, оценочная стоимость SoftBank рухнула. Маса потерял 70 миллиардов долларов личного капитала. Webvan, один из крупнейших провальных инвестпроектов Сона, находился в инвестиционном портфеле Benchmark.
Маса затих ненадолго. В следующие десять лет он продолжал играть смело и по-крупному и вернул SoftBank былой размах. К началу 2010-х корпорация владела акциями более чем тысячи интернет-компаний; приобретение Sprint сделала SoftBank третьей в мире по величине телекоммуникационной компанией. Друзья и коллеги говорили, что Маса бесстрашен. Сам Сон заявлял, что хочет запомниться «сумасшедшим парнем, который инвестировал в будущее»289.
В 2017 году SoftBank вызвал переполох в Кремниевой долине, швыряясь огромными инвестициями из Vision Fund, гигантского финансового фонда, собравшего 100 миллиардов долларов от суверенного фонда Саудовской Аравии, суверенного фонда благосостояния Абу-Даби, Apple, Qualcomm, самого SoftBank и некоторых других. Замысел Масы был прост: сосредоточившись на инвестициях средств фонда в технологии (а этим он занимался практически на протяжении всей своей карьеры), профинансировать таким образом создание глобальной технологической инфраструктуры, которая понадобится в будущем. Он разработал механизм быстрых инвестиций; все капиталы Vision Fond требовалось инвестировать в течение пяти лет с момента его формирования290. Это означало, что наличные будут доставляться в стартапы грузовиками. Быстро[109]. Когда в Uber системы управления и моральных ценностей пришли в упадок, Маса решил, что у него появился шанс. Распря между Калаником и инвесторами наверняка значительно снизила рыночную стоимость компании. Если бы SoftBank сумел выкупить акции по цене ниже, чем заявленные на последнем раунде 68,5 миллиарда долларов, то у Масы появилась бы возможность заработать миллиарды к тому времени, когда Uber снова стабилизируется и объявит о размещении своих ценных бумаг. Если такой день, конечно, когда-нибудь наступит.
Первичное размещение акций оставалось под большим вопросом. Пока что в совете директоров сложилось открытое противостояние, сотрудники продолжали увольняться, все больше клиентов уходило к главным конкурентам Uber. Существовала реальная опасность того, что компания и дальше будет испытывать трудности, а возможно, и развалится.
Но для Масы Сона все это делало инвестиции в Uber еще более привлекательными. Ему нужно было проникнуть внутрь компании.
Глава тридцать первая. Большая сделка