На взводе. Битва за Uber
Шрифт:
Группа собралась в офисе Benchmark во вторник, накануне великого дня. Они еще раз просмотрели свои планы, мысленно готовясь к тому, что обещало стать безобразной публичной разборкой. Никто не надеялся, что Каланик сдастся. Один руководящий сотрудник Uber приводил слова Трэвиса, что он «скорее доведет оценочную стоимость Uber до нуля, чем откажется от своего поста». (Позже через пресс-секретаря Каланик заявил, что никогда такого не говорил.) Членам синдиката требовалась железная решимость для того, чтобы встретиться с неизбежным.
Несмотря на все мучительные раздумья, фирма уже смирилась с тем, что собирались сделать партнеры. Речь шла о спасении компании Uber, о спасении
Когда за окнами конференц-зала начало смеркаться, Герли обвел взглядом партнеров и кивнул.
«Я думаю, что в этой истории правда все-таки за нами».
В то утро Мэтт Коулер и Питер Фентон наняли частный самолет, доставивший их из международного аэропорта Сан-Франциско до О’Хара в Чикаго. По прилете они поселились в еще одном шикарном отеле, расположенном вниз по той же улице, что и Ritz-Carlton, и начали готовиться к предстоящему дню. Они встретились со Стивеном Рубинштейном, кризисным экспертом по связям с общественностью. Тот прилетел с Восточного побережья работать с прессой после того, как Каланик отвергнет их предложение. Последнее казалось неизбежным. В мире кризисных пиар-фирм Рубинштейн считался светилом; он защищал репутацию Руперта Мёрдока во время громкого скандала со взломом телефона, разгоревшегося вокруг News Corp[105] в начале 2000-х годов. Жилистый желчный нью-йоркец в черных очках с толстыми линзами будет рассказывать о событиях журналистам, если дело дойдет до конфронтации.
Хотя Коулер, Фентон и Рубинштейн знали, что Каланик находится в «Ритц-Карлтоне», они никак не могли избавиться от тайных опасений, что случайно столкнутся с главным исполнительным директором где-нибудь в городе. За последние месяцы у сотрудников Benchmark развилась настоящая паранойя; после того как фирма расследовала самые тайные виды деятельности Uber, Герли не мог избавиться от ощущения, что за ним следят или что Каланик велел установить камеры вокруг его дома.
Герли сидел в Вудсайде во главе стола, вращаясь в черном кожаном кресле то в одну, то в другую сторону. Партнеры Benchmark потихоньку входили и выходили из помещения. Чтобы все шло гладко, синдикат завел в WhatsApp внутренний групповой чат, сервис текстовых сообщений. На тот момент к запланированной отставке Каланика были привлечены двенадцать человек. Им требовался способ держать всех на одной странице. Кроме группы в WhatsApp, у членов синдиката было множество других каналов для переписки. Но ключевой фигурой оставался Герли.
Коулер и Фентон вышли из своего отеля и двинулись к Ritz-Carlton на встречу с Калаником. Рубинштейн остался дожидаться сигнала партнеров – в том случае, если Трэвис вынудит их предать дело огласке.
Хотя никто в синдикате об этом не подозревал, один человек, знавший о плане, за выходные позвонил репортеру из «Нью-Йорк таймс». Он сказал, что инвесторы недовольны и «Таймс» следует готовиться к написанию статьи, если случится нечто драматическое. Слова источника звучали загадочно и интригующе.
Этим репортером был я.
20 июня в девять часов утра я сидел в терминале международного аэропорта Сан-Франциско, когда у меня в кармане зазвонил телефон. Я собирался вылететь в Лос-Анджелес
Еще на выходных он неожиданно связался со мной и предупредил, что должно произойти нечто важное. За годы работы я получал массу пустых наводок, которые заканчивались ничем. Но в то утро, когда я собирался сесть в самолет, источник сообщил, что часы Каланика сочтены. Существует вероятность, что его вынудят уйти из Uber, причем именно сегодня.
«Он может уйти. И это может произойти сегодня», – сказал источник.
Он застал меня врасплох.
«Что? Какого черта? – недоуменно переспросил я. – Мне буквально через минуту надо отправляться на посадку. Это все происходит прямо сейчас? Мне что, нужно отказаться от полета?»
Стюардесса принялась выкрикивать посадочные группы. Даже если бы в небе у меня имелся доступ к вайфаю, я не мог на высоте в девять тысяч метров ответить на звонок. А между тем после всех скандалов и многочисленных протестов общественности вся Кремниевая долина, каждый технический работник пристально следили, сохранит ли Каланик свой пост. Тем более теперь, после подпорченной презентации доклада Холдера и неожиданной отставки Дэвида Бондермана. Если сегодня собираются отодвинуть Каланика, то мне нужно быть наготове.
«Оставайся возле компьютера и весь день держи телефон под рукой, – сказал источник. – Я позвоню».
После этого он дал отбой.
Выйдя из золотистых дверей лифта на черно-белый мраморный пол в фойе двенадцатого этажа «Ритц-Карлтона», Коулер и Фентон оказались в толпе мужчин, одетых в деловые костюмы. Отель принимал конференцию по недвижимости, растянувшуюся на неделю. Большой вестибюль заполнили белые парни в клетчатых костюмах, представители национальных риелторов, таких как RE/MAX и Coldwell Banker. Инвесторы принялись вежливо проталкиваться сквозь толпу.
Открывшийся в городе более сорока лет назад, «Ритц-Карлтон» ни разу не обновлялся; местные жители и постоянные клиенты начали замечать, что с годами воздух в нем стал спертым. Но Коулер с Фентоном вошли в уже преображенный «Ритц»; через несколько недель заведение готовилось презентовать грандиозную реконструкцию, на которую потратили 100 миллионов долларов и восемнадцать месяцев274. На стенах висели работы Роя Лихтенштейна; одна из стен, представлявшая собой сплошное окно, выходила на север, открывая вид на озеро Мичиган. Если бы двое мужчин не были так озабочены предстоящим делом, они наверняка оценили бы эту живописную картину.
Коулер и Фентон пересекли фойе и подошли ко второму лифту, ведущему в гостевые комнаты, частные офисы и бизнес-апартаменты на самых верхних этажах здания. Еще утром Фентон позвонил Каланику и сказал, что двое представителей венчурного фонда находятся в Чикаго и им нужно срочно переговорить с главным исполнительным директором. Застигнутый врасплох Каланик понял: что-то случилось. Но он велел найти его в отеле – он, мол, работает и кое-кого ждет.
Когда инвесторы вошли в конференц-зал для приватных встреч, все трое торжественно приветствовали друг друга. Отсутствие Герли несколько облегчило эмиссарам задачу, по крайней мере, Каланик не выскочил тут же из помещения и Коулер с Фентоном смогли деликатно перейти к делу. У них есть просьба. На самом деле даже больше, чем просьба. Они хотят, чтобы ради блага компании Каланик ушел, «немедленно и навсегда».