На взводе. Битва за Uber

Айзек Майк

О прекращении предпринимательской деятельности он и не думал и вовсю работал над своим следующим стартапом: изучал рынок недвижимости, приобретал неиспользуемые здания и организовывал так называемые микрокухни, которые должны были готовить еду, доставляемую UberEats. Если его и ожидал успех, то это во многом зависело от успехов Uber.

Кое-кто задумывался, что это будет значить для Uber в долгосрочной перспективе.

6 февраля 2018 года Трэвис Каланик поднялся по ступенькам федерального здания Филипа Бёртона на Голден Гейт-авеню, 450. Здесь размещалось отделение суда США, и Каланик был собран

и готов для дачи показаний на послеобеденном заседании.

Бывший главный исполнительный директор был одет в строгий черный костюм и лиловую рубашку с черно-белым галстуком и выглядел соответственно случаю. Ему предстояло давать показания по делу «Waymo против Uber», которое после нескольких месяцев следствия наконец дошло до суда. У входа в здание суетилась стайка папарацци, спешивших сделать снимки опального миллиардера. На девятнадцатом этаже вдоль коридора выстроились репортеры. Они явились в пять часов утра, надеясь заполучить место в зале суда.

В тот день Каланик твердым, размеренным голосом давал вполне убедительные показания, заверяя присяжных, что его сделка Uber – Otto проводилась на должном уровне. Он показал, что, когда Uber начал работу над конструированием беспилотного автомобиля, главный исполнительный директор Google Ларри Пейдж стал «терять заряд», то есть перешел в состояние, прямо противоположное «заряженному»³⁰⁸. Каланик то и дело отпивал воду из бутылки, выглядел озабоченным, но обаятельным, и его манера поведения, похоже, произвела положительное впечатление на часть присяжных, что неприятно удивило судебных адвокатов Waymo.

«Он четко и спокойно отвечал на все вопросы»³⁰⁹, – сказал репортерам после заседания Мигель Посадос, один из присяжных. Другой член жюри, Стив Пераццо, сказал, что Каланик «действительно показал себя хорошим парнем», парнем, «который заинтересовался этой идеей, был достаточно напористым и просто хотел быть лучшим в мире».

Жюри не дали возможности вынести вердикт. Сразу после показаний Каланика Waymo почувствовала, что дело пошло наперекосяк. Закончилось тем, что Uber заключил с Waymo соглашение. Uber согласился выплатить из собственного капитала компании 245 миллионов долларов³¹⁰. Так неожиданно оборвалось это судебное разбирательство. Однако сделка была заключена на дополнительных условиях. Uber соглашался, что не будет использовать сведения, представляющие коммерческую тайну Waymo, в своей программе по созданию беспилотного транспортного средства. Кроме того, подразделение Uber по беспилотному автомобилю становилось объектом наблюдения независимой третьей стороны, которая следила, чтобы Uber в дальнейшем не пользовался информацией, принадлежавшей Waymo. Тем не менее Waymo сделала свой вклад в успехи Uber.

В суде я появился утром первого дня показаний Каланика, подумав, что мой редактор из «Таймс» захотел бы получить заметку для газеты. Я находился в отпуске и работал над этой книгой, но окончания этой истории еще не написал – судебное разбирательство продолжалось.

После полуденного перерыва в заседании Каланик должен был продолжить дачу показаний. Пока группа адвокатов, представлявших как истца, так и ответчика, и следующие за ними представители прессы заполняли зал суда, я побежал по коридору, чтобы заскочить в уборную, прежде чем возобновится заседание.

Вернувшись ко входу в зал, я понял, что опоздал. Двери

закрыли, разбирательство уже началось. Я упустил шанс подготовить репортаж о показаниях Каланика, так сказать, из первых рук. Стоя в длинном коридоре, отделанном деревом и гранитом, я тихо ругал себя. Оставалось надеяться, что судебные приставы в конце концов впустят меня. Но я допустил оплошность и поэтому не очень-то на это рассчитывал.

А потом вдруг понял: Каланика в зале суда еще нет. Он быстро прошел мимо меня по коридору к дверям в зал и остановился, ожидая, что его впустят. Приставы, не открывая дверей, через стекло знаками показали Каланику, что надо подождать снаружи, вместе со мной и еще несколькими людьми, пока его не пригласят для показаний.

Каланик в молчаливом одиночестве ждал возле зала суда. Мы несколько месяцев не виделись и не разговаривали, и я не думал, что он настроен поболтать перед одним из самых ответственных моментов в своей профессиональной жизни. Последний раз мы с ним говорили в июне 2017 года, когда я связался с Калаником и попросил прокомментировать статью об его отставке. Мне казалось, что он должен смертельно меня ненавидеть. Сейчас нас разделяла пара метров тихой зоны ожидания у входа в зал суда. Он отвернулся от дверей, прошелся в другой конец помещения; между нами оказались трое дожидавшихся вызова адвокатов.

Через минуту Каланик вскинул голову, будто приняв какое-то решение. Он подошел прямо ко мне, посмотрел в глаза и протянул руку.

«Привет, парень, как дела?» – негромко спросил он, одной рукой пожал мою, другую положил мне на плечо. Уверен, он считал меня злейшим врагом, но, когда он стоял вот так, лучась обаянием, я не мог не улыбнуться и ответил на рукопожатие.

«Ты там будешь в порядке, когда позовут? – спросил я, пытаясь заполнить неловкую паузу. – Там тебе не разрешат ходить туда-сюда!»

«Господи, я не знаю!» – воскликнул он с нервным смешком. В тот день во время дачи показаний, длившихся чуть меньше часа, он выпил почти четыре бутылки воды.

Каланик спохватился, словно вдруг вспомнил, что говорит с репортером.

«Мы можем поговорить не для печати?» – спросил он, явно желая поболтать, но опасаясь, что разговор не останется между нами.

Я дал обещание не разглашать нашей беседы и не нарушу его в этой книге. В том коридоре мы разговаривали минут десять, словно между нами существовали нормальные отношения, словно созданной им многомиллиардной компании не грозило поражение в суде, что могло повлечь за собой технологический и финансовый крах. Невзирая на все потрясения прошедшего года – его отставку, смерть матери, потерю практически всех друзей – Каланик сохранил способность пользоваться своим обаянием и живым, подвижным умом. Он остался собой и уверенно держался на ногах.

Мне было интересно, извлек ли он какие-нибудь уроки из последних девяти лет своей жизни. Член «Клуба трех запятых» был до неприличия, до омерзения богат. И теперь знаменит – или печально известен. Он пытался восстановить свой имидж, на самом деле стать «Трэвисом 2.0», новой версией самого себя. Мне говорили, что двумя месяцами ранее он встречал Рождество в Сент-Бартс – проводил дни с отцом, оправившимся от травм, полученных во Фресно, с братьями и сестрами. На Рождество они все оделись в праздничные пижамы и позировали для фото в аккаунте Каланика в Инстаграме. Ночами он уезжал на какую-нибудь яхту, пил и веселился с друзьями и моделями.