На взводе. Битва за Uber
Шрифт:
«Вы ясно дали понять (если и были какие-то сомнения), что вам НЕТ ДЕЛА до водителей. От всей души (знак среднего пальца)»175, – написал кто-то.
Глядя на экран ноутбука, Джонс покачал головой. И во что он только ввязался?
В то время как Джонса освистывали в Интернете, Каланик осваивал новый стиль жизни – плейбоя-миллиардера[75].
Во времена Scour Каланик жил с родителями. В первые годы Uber он предпочитал завернуться для удобства в таблицу Excel, а не тратить деньги на стринги в «Голд Клаб»[76]. (Однажды
Плотный, коренастый, с гладко причесанными волосами, Пишевар был из тех инвесторов, у которых дружба и соперничество шли рука об руку. Сегодня он мог осыпать предпринимателя комплиментами, а завтра разругаться с ним из-за условий соглашения. Его влекло в круг сильных и влиятельных, и он не упускал возможности оказаться в нем.
Один такой шанс представился и с новым другом Калаником, которого Пишевар убедил позволить его фирме, Menlo Ventures, инвестировать в Uber. Основную работу по сделке взял на себя его партнер, Шон Кэролан. Но лавры присвоил Пишевар. А чтобы доказать Каланику свою преданность, он даже выбрил у себя на затылке слово UBER.
Годы спустя Пишевара обвинят в неподобающем сексуальном поведении. В одном предполагаемом эпизоде участвовала Остин Гейдт, работавшая когда-то у Каланика. На тематической праздничной вечеринке Uber в 2014 году – эпоха «ревущих двадцатых» – Пишевар, заявившийся туда с живым пони на поводке, запустил руку ей под платье. Пишевар оспорил ее показания, а бывший с ним в тот вечер приятель заявил, что Пишевар «не мог трогать Гейдт, потому что в одной руке держал поводок пони, а в другой стакан»176.
«Теперь Каланик – рок-звезда», – сказал Пишевар, подбивая Трэвиса принять соответствующий стиль жизни. Однажды, когда Каланик летел в Лос-Анджелес из Панамы, Пишевар послал своего помощника встретить его в аэропорту. На заднем сиденье лежал костюм, чтобы Каланик мог переодеться. Главу Uber приглашали на вечеринки в Беверли-Хиллз, где светились такие знаменитости, как София Буш и Эдвард Нортон. Частым гостем в этом кругу бывал Леонардо Ди Каприо.
Близкие друзья Каланика называли это «аспирационным синдромом боллера». Задолго до Uber он мечтал раскатывать в лимузинах, встречаться с красотками и удостаивать своим присутствием правильные вечеринки. Теперь ему выпало жить в своей мечте, Каланик наверстывал упущенное. Цена допуска – возможность получить небольшое, но значительное количество акций Uber, доступных изначально только членам нового круга знаменитостей[77]. (Некоторые имели стратегическое значение; в мире стартапов селебрити часто рекламировали новые приложения в обмен на акции или кэш.)
Вечеринки в далеких, экзотических местах особенно нравились Трэвису и Эмилю Майклу, ставшему позднее его новым напарником по тусовкам. Подружка Каланика, Габи Хольцварт, помогла ему организовать вечеринку с приглашением друзей и звезд на испанском острове Ибица. Путешествия, развлечения, слава – все это быстро пришлось
Пообщавшись со знаменитостями, Каланик и Майкл задумались о том, как бы привлечь в совет директоров какую-нибудь «большую звезду». Модному стартапу, рассуждали они, необходима важная персона, которая повернула бы головы в Голливуде куда надо.
Ставку сделали на Опру Уинфри. Каланик познакомился с Опрой на Ибице и загорелся идеей ввести ее в совет директоров. В Кремниевой долине заполучить Уинфри хотели все. Женщина, сделавшая себя сама, чернокожая предпринимательница с миллионами фолловеров и глобальной империей. Многие искали выход на нее через Гейл Кинг, соведущую утреннего шоу на CBS и давнюю подругу Опры. Но удача сопутствовала не многим. Пишевар пытался устроить для нее обед. Уговорить ее Каланик отправил Габи Хольцварт. В ход было пущено все, но Кинг на приманку не поддалась, а Уинфри так и не проявила интереса.
Больше повезло с Шоном Картером, продюсером и рэпером, известным под псевдонимом Джей-Зи. Картер, как и его жена, Бейонсе Ноулз, вкладывал деньги в Uber. Они верили в большое будущее компании. Во время одного из инвестиционных раундов Картер, рассчитывая увеличить свой пакет, перечислил на банковский счет Uber сумму, большую оговоренной. Каланик и Эмиль Майкл решили отказать звезде Big Pimpin. И вернули часть денег, объяснив, что у них и без него слишком много заинтересованных инвесторов.
Регулярным событием стали вечеринки в стрип-клубах, нередко оплачивавшиеся с корпоративного счета. Расходы списывались по статье «Развлечение клиентов» или «Развитие бизнеса». Иногда по этому же пути шли некоторые другие администраторы, как случилось, например, в Южной Корее в 2014 году. Этот инцидент позднее вышел компании боком. Чтобы объяснить списанные с корпоративной карты средства на стрип-клубы, придумали популярное выражение: «Сиси на Трэвиса».
Тон корпоративной культуры задавался сверху. Каланик знал, какие сотрудники ему нужны – преимущественно белые, мужчины, от двадцати до тридцати, – и при приеме на работу полагался на свое чутье. В результате штат сотрудников в значительной степени отражал личность самого гендиректора.
Каждый глобальный офис был уникален. Каланик стремился наделять своих работников как можно большими полномочиями – «пусть строитель строит», как гласила одна из ценностей компании – и понуждал подчиненных брать на себя ответственность за свои владения. И все-таки, поскольку Uber нанял тысячи клонов Каланика, во многих периферийных офисах проскальзывали общие черты.
Так, например, Юго-Восточная Азия стала рассадником разгула для операционистов и менеджеров. Кокаин и спиртное, харассмент и кое-что похуже были обычным делом.
Однажды вечером в 2015 году сотрудница малайзийского офиса, возвращаясь домой после работы, заметила, что ее преследует группа мужчин. Она поняла, что это местная банда, и в панике разослала сообщения с мольбой о помощи. Одним из тех, кто получил сообщение, был ее босс, генеральный менеджер тамошнего отделения Uber. Женщина сказала, что ей требуется помощь, что ей страшно и она боится, что ее изнасилуют. Менеджер ответил таким сообщением: «Не беспокойся, у Uber отличное медобслуживание. Мы оплатим твои медицинские счета».