На взводе. Битва за Uber
Шрифт:
18 августа 2016 года Каланик и Левандовски сняли с покупки покров секретности. Пресса назвала это переворотом и была права; поставив к рулю одного из протеже Ларри Пейджа, Uber был готов бросить вызов Google в гонке за беспилотным автомобилем.
«Золотые времена миновали, – заявил Каланик на встрече для обсуждения условий сделки с главным техническим директором. – Пришло время войны»169.
В сорока милях южнее, в кампусе Google, директора проснулись под новости о сделке.
Все были в бешенстве.
Глава девятнадцатая. Спокойное
Для Трэвиса Каланика все складывалось как нельзя лучше.
Еще не так давно он встречался с сооснователями Lyft – Логаном Грином и Джоном Зиммером, – чтобы обсудить возможность слияния. Хотя Uber убедительно побеждал конкурента в войне за клиентов, «усатая» компания ухитрялась находить инвестиции каждые шесть месяцев и как-то держаться на плаву. В Uber считали, что купить Lyft было бы дешевле, чем продолжать затянувшуюся ценовую войну.
Каланик пригласил Джона Зиммера, президента Lyft, в свои апартаменты в Кастро. На встрече присутствовал также Эмиль Майкл. Устроившись за столом с китайскими деликатесами, стороны обменялись мнениями о справедливой сделке. Увы, представления о справедливости оказались у них слишком разными. За продажу Lyft его основатели хотели получить 10 процентов акций Uber.
Каланик и Майкл склонялись к 8 процентам. Пока стороны двигались к компромиссу – цифра 9 там определенно не фигурировала, – к дискуссии присоединился некий венчурный партнер, попросивший намного больше – 17 процентов. На этом переговоры и закончились.
Вообще-то Каланик и не хотел покупать Lyft. Ему не нравился Зиммер. Что-то в характере президента Lyft раздражало Каланика. Гендиректор Uber не хотел работать с Зиммером. Он хотел унизить его профессионально. Еще немного, и у Lyft закончатся деньги.
Впоследствии Каланик пришел к выводу, что в итоге все сложилось к лучшему. К тому времени они с Майклом довели до совершенства искусства фандрайзинга. Вот и теперь им удалось убедить фонд государственных инвестиций Саудовской Аравии вложить в компанию 3,5 миллиарда долларов, доведя ее стоимость до 62,5 миллиарда – беспрецедентная сумма для частной технологичной компании170.
Сделка с саудитами, о которой было объявлено в июне 2016 года, позволила Каланику укрепить свое положение в руководстве Uber. Предвидя дальнейшее развитие событий, он дал указание подготовить документ, дающий ему исключительное право назначать в совет директоров трех дополнительных членов171. Некоторые директора занервничали, особенно Билл Герли. Получив такую власть, Каланик мог справиться с любым вызовом.
Но те же самые директора видели, как Каланик принес 3,5 миллиарда новых инвестиций. Это было не просто денежное вливание. Саудовские деньги были военным бюджетом. В то время Uber состязался с DiDi в Китае, с Grab и Go-Jek в Юго-Восточной Азии, с Ola в Индии и с Lyft в Соединенных Штатах. То были дорогие, трудные войны на многих фронтах и континентах, войны против хорошо оснащенных противников. Саудовский капитал обеспечивал Каланика огневой мощью, достаточной, чтобы одолеть всех врагов сразу.
Так что, поразмышляв,
Хорошего настроения Каланику добавляло и состояние дел с Lyft. К концу 2016 года Lyft еще боролся, растрачивая капитал в войне субсидий и не имея при этом той финансовой опоры, которую имел Каланик. Каланику было приятно прищемить Грина и Зиммера, и никакой жалости он при этом не испытывал. Джо Салливан, директор по безопасности Uber, просматривал сайты Lyft и открытые репозитории, отыскивая возможность нанести нокаутирующий удар.
Приятным сюрпризом для Каланика стало новое секретное оружие, преподнесенное ему группой инженеров, работавших по проекту Workation. С некоторых пор в Uber установилась такая традиция, когда сотрудники, вместо того чтобы расслабляться в декабре, могли по желанию посвятить две недели работе над любым проектом по их выбору. В один из таких месяцев команда энтузиастов создала прототип водительского приложения, которое перенацеливало определенные части смартфона водителя – а именно акселерометр и гироскоп – таким образом, чтобы обнаруживать звук уведомлений, приходящих с приложения Lyft. Зная, что водитель работает на Lyft, Uber мог применить к водителю другой подход – например, предложить денежные бонусы, – чтобы увести его от «розовых усов».
Проект был представлен на собрании с участием менеджеров, юристов и самого Каланика. Сидевшие за столом испытали двойственные чувства. С одной стороны, они получали мощное оружие в войне против Lyft. С другой, такое поведение могло быть квалифицировано как нарушение этики. После окончания презентации Каланик некоторое время сидел молча. Молчали и другие.
«О’кей, – рявкнул он в напряженной тишине и одобрительно кивнул. – Думаю, это будет что-то. – Потом поднялся и посмотрел на инженеров. – И я не хочу, чтобы мне звонили из ФТК[73]». Он поблагодарил присутствующих, повернулся к двери и объявил собрание оконченным. Изобретение так и не было применено на практике.
В Кремниевой долине право потребителя на частную жизнь давно отступило перед желанием компаний собирать информацию. Но Uber сделал в этом отношении шаг дальше. Для Каланика частная жизнь клиента была чем-то второстепенным. Однажды он изменил настройки так, что приложение могло следить за людьми даже после окончания поездки. Клиенты протестовали и требовали более строгих настроек, но Каланик не уступал несколько лет. Он хотел изучать поведение клиента, наблюдая, куда идет человек после того, как его высадят.
Uber обходил Lyft едва ли не на каждом повороте. Грин и Зиммер были решительны и амбициозны, но Каланик всегда оказывался быстрее и решительнее использовал сомнительные ходы. Он не просто атаковал базы данных Lyft, но и охотился за его лучшими сотрудниками. Предприниматель Трэвис Вандер-Занден продал свой стартап Cherry – «Uber для автомоек» – Зиммеру и Грину в 2013 году. Вандер-Занден был хаслером, а Каланик восхищался хаслерами. Уже через год Вандер-Занден стал главным операционным директором, заняв одну из высших должностей в компании Lyft, но в 2014 году предал своих партнеров и ушел в Uber.