На взводе. Битва за Uber
Шрифт:
О’Салливан ценил цифровую анонимность и дорожил ею. В своем Твиттере он вел себя самоуверенно и грубо, но понимал, что его непристойности в адрес Трампа могут не понравиться работодателю. Также, если придется искать новую работу, кое-какие вульгарные шуточки, которыми он обменивался с приятелями в Сети, могли прийтись не по вкусу рекрутеру.
И все же Твиттер стоил риска. Он выбрал для себя псевдоним, по которому друзья могли легко его запомнить, – @Bro_Pair, «пара братанов».
Приказ поступил 27 января, в пятницу, через неделю после того, как Трамп принес присягу и вступил в должность. Практически сразу же президент принялся закрывать границы. Прежде всего это касалось мусульманских
«Они нам здесь не нужны, – заявил Трамп во время церемонии подписания, имея в виду так называемых радикальных исламистских террористов, как он называл мусульман. – Мы хотим быть уверены, что не впускаем в страну ту самую угрозу, с которой наши солдаты сражаются за морями. Мы лишь хотим впустить в нашу страну тех, кто будет поддерживать ее и любить наш народ»188.
С этим предложением Трамп выступил в конце 2015 года в ходе предвыборной кампании, призвав к полному запрету на въезд мусульман в Соединенные Штаты как к ответу на террористические атаки в Сан-Бернардино, штат Калифорния, и Париже189. Тогда же он сказал, что христиане и последователи других религий получат преимущество перед ищущими убежища мусульманами. На собраниях призывы к запрету пользовались поддержкой. Сторонникам Трампа это нравилось. В то время политики обеих партий, разумеется, осудили идею как бесчеловечную и антиконституционную. Но возмущение быстро выдохлось.
Теперь на дворе стоял 2017 год, Дональд Трамп стал президентом и продолжал выполнять предвыборные обещания. Среди пылких противников Трампа, таких как Дэн О’Салливан, запрет на въезд мусульман вызвал взрыв ярости, копившейся с 9 ноября. Он подтвердил, что Трамп будет именно таким чудовищем, каким его изображали.
Протестная энергия не была растрачена попусту. Миллионы людей по всей стране ринулись в аэропорты и другие места, где искавших убежища иммигрантов могли завернуть TSA, ICE[79] и другие федеральные ведомства. Тысячи адвокатов в неоново-желтых шляпах и футболках прибывали на место, чтобы бесплатно проконсультировать метавшихся между раем и адом иммигрантов190.
Толпы протестующих запрудили багажные отделения, скандируя лозунги против Трампа и размахивая картонками с торопливо написанными проиммигрантскими лозунгами.
Протесты продолжались весь вечер пятницы и утро субботы. В Нью-Йорке таксисты-мусульмане объявили забастовку и собрались в аэропорту – отчасти заявить о солидарности и отчасти показать Америке, какой будет страна без рабочих-мусульман. В субботу, после 14:00, в аккаунте профсоюза нью-йоркских таксистов появилось такое сообщение: «ПОСАДКИ НЕТ @АэропортДжФК с 18 до 19 сегодня. Водители поддерживают тысячи протестующих против бесчеловечного и неконституционного Запрета для мусульман»191.
В нью-йоркском офисе Uber за растущей организованностью таксистов наблюдали с беспокойством и тревогой. Желающих добраться до аэропорта всегда хватало, и многие из едущих туда пользовались услугами Uber. Аэропорт Кеннеди был забит до отказа, в тот выходной в его терминалах собралось едва ли не самое большое в стране количество пассажиров. Если бы наплыв клиентов не снизился, Uber пришлось бы включать «всплеск цен», то есть увеличивать базовый тариф – в два, три, четыре и даже больше раза. И это для тех, кто всего лишь хочет поехать и присоединиться к протесту. Менеджеры в Нью-Йорке и Сан-Франциско уже представляли негативные заголовки в случае роста цен: большой плохой Uber обдирает людей как липку во время социального протеста.
Только этой головной боли компании сейчас не хватало! Менеджер в Сан-Франциско дал всем отбой: цены на поездки в аэропорт имени Кеннеди
Этот твит обойдется компании в миллионы.
О’Салливан не верил своим глазам.
Ночь выборов сломала его. Он написал последнюю заметку для левацкого журнала Jacobin о победе Трампа – полубезумный бред о трампизме и силах, заставивших Америку выбрать такого человека, – и поклялся навсегда покончить с политической журналистикой192. В состоянии ступора Дэн бродил по пустынным улицам Чикаго, чувствуя надвигающуюся депрессию, которая продлится в 2017 году и добавит ему еще пяток килограммов.
В январе он с болью в душе наблюдал церемонию принесения присяги и едва сдержался, когда группа магнатов и баронов-разбойников окружили Трампа у Капитолия, празднуя победу зла над добром. Запрет на въезд мусульман, введенный менее чем через неделю, показался ему садистским. Жесткое исполнение этого распоряжения прекрасно характеризовало Стивена Миллера и Стива Бэннона – двух советников Трампа, ксенофобов и националистов – и их желание побольнее ущемить иммигрантов.
Лучиком надежды стала новость о собравшихся в аэропорту толпах протестующих против несправедливого запрета. Тысячи таких же, как он, переполненные страхом и гневом, сражались с администрацией поистине по-американски.
Дэн просмотрел свой аккаунт, почитал переписку репортеров и своих виртуальных друзей, тоже вовсю ругавших президента. К вечеру субботы, просматривая твиты профсоюза нью-йоркских таксистов, @Bro_Pair, обнаружил сообщение о забастовке в аэропорту имени Кеннеди и оценил их солидарность.
Еще через несколько минут он наткнулся на другой твит, на этот раз от Uber, извещающий об отмене повышения тарифа на поездки в аэропорт.
До этого момента О’Салливан не питал симпатий к Uber, хотя и следил – без особого интереса – за его конфликтами. Для человека левых взглядов Трэвис Каланик был воплощением самой капиталистической сути Кремниевой долины, озабоченным только ростом доходов, а не повседневной жизнью обычных людей. Время от времени Дэн сам пользовался сервисом Uber – как-никак продукт был отменный и очень удобный, – но каждый после этого испытывал чувство вины.
Но в этот момент, увидев у себя твит Uber, он счел его актом диверсии, предательством солидарности. О’Салливан и другие восприняли твит Uber как попытку компании нажиться на бастующих таксистах, воспользовавшись трудным для общества моментом. Даже если не принимать во внимание конкретные обстоятельства, твит напомнил ему о более значимых идеологических претензиях к Uber и основам функционирования его бизнеса. Контрактная модель трудовых отношений, исключающая прямой наем водителей. Кампании против водителей, стремящихся к объединению в профсоюзы. На его взгляд, эта безликая, монолитная технологичная компания никогда не защищала мусульман-таксистов. О’Салливан не мог бы объяснить, в чем дело: в семейных связях с организованным трудом, неприязненном отношении к паршивой работе в колл-центре или глубоко укоренившейся потребности сражаться против Трампа. Его вдруг как будто переклинило: хватит.
Сидя в одиночестве в холодной квартире посреди чикагской зимы, Дэн начал, все еще кипя от злости, писать ответ на твит Uber. «Поздравляю @Uber_NYC – сорвал забастовку, чтобы поживиться на беженцах, отправляемых в ад. Обожрись дерьмом и сдохни»193. И тут же добавил хэштэг, который люди могли бы прицеплять к своим твитам о компании: #deleteUber.
«Не нравится эксплуататорская, антирабочая политика @Uber и его сотрудничество с Трампом, наживающимся на ксенофобии? #deleteUber»194, – писал О’Салливан.