На взводе. Битва за Uber
Шрифт:
Фонды взаимных инвестиций, инвестиционные банкиры, заокеанские суверенные фонды национального благосостояния, иностранные правительства обратили внимание на огромное богатство, создаваемое IPO, которыми владели Google, Twitter и Facebook в Кремниевой долине. А еще они увидели, что большая часть этого неприлично огромного богатства достается инвесторам, вложившимся в покупку на ранней стадии, до акционирования компаний.
По установившейся традиции хедж-фонды держались за знакомые рынки и инвестировали в акционерные компании открытого типа. Но мало-помалу институциональные инвесторы из этих фондов – T. Rowe Prices и Fidelity Investments – начали просачиваться
Каланик воспользовался этим спросом. Он не забыл, как повел себя Майкл Овиц, венчурный инвестор, предавший его, когда Scour подвергся преследованию со стороны индустрии развлечений. Получив горький опыт, Каланик никогда больше не доверял инвесторам. Вот почему, позволяя им предложить ему деньги, он выставлял жесткие условия. Частные компании не обязаны разглашать свою внутреннюю статистику, но инвесторам со значительной долей собственности обычно позволяют получить представление о финансовом состоянии компании. Однако же Каланик со временем лишил некоторых крупных инвесторов всех «прав на информацию» и ограничил степень допуска к ней других. Более того, инвесторам пришлось согласиться с тем, что Каланик и дальше будет оставлять за собой суперголосующие акции, а новички получат только обыкновенные.
Каждая суперголосующая акция равнялась десяти голосам, тогда как обыкновенная только одному. Каланика поддерживали Гаррет Кэмп и Райан Грейвз, два сооснователя компании и надежных союзника, каждый из которых владел собственным запасом суперголосующих акций.
Фактически Каланик создал влиятельную группировку, служившую опорой его власти как исполнительного директора. Инвесторы никак не могли повлиять на то, как он распоряжается деньгами Uber, никто из акционеров не мог повлиять на то, кого он нанимает или увольняет.
Uber принадлежал Трэвису Каланику, и он мог позволить вам инвестировать в его компанию.
Google Ventures давно стремился вложиться в Uber. Но с каждым шагом Трэвис Каланик просил больше и больше.
Дэвид Крейн, долгое время работавший в Google и ставший затем венчурным партнером, охотился за этой сделкой несколько месяцев. И вот до него дошли слухи, что Uber снова привлекает инвестиции. Крейн искал возможность предстать перед Калаником и убедить предпринимателя взять его деньги.
Инвестор хватался за каждый представившийся случай. В начале 2013 года он заметил Каланика на ежегодной конференции частного некоммерческого фонда TED в выставочном центре Лонг-Бич. Каланик разговаривал с Кэмерон Диас и весело смеялся. Решив не упустить шанс, Крейн присоединился к разговору, вклинился между предпринимателем и звездой и вежливо отодвинул Диас в сторону.
В прошлом Крейн уже заключил для Google Ventures несколько крупных сделок, включая сделку с Nest, производителем умного термостата, и сетью кофеен Blue Bottle, но Uber был тем самым китом, которого он мечтал загарпунить.
Случай на конференции впечатлил Каланика; ему нравилось, что такая заносчивая компания, как Google, добивается его внимания. Позже в том же году Крейн и другие топ-партнеры из Google Ventures несколько месяцев обхаживали Каланика, надеясь отхватить кусочек в ходе инвестиционного раунда серии C. Пока две команды присматривались одна к другой, Каланик выдвинул свое обычное, безапелляционное требование: «Приходите к нам, представляйте свои инвестиционные предложения. Потом мы решим,
Парни в Google к такому не привыкли. Получить инвестиции от Google Ventures считалось привилегией, а не чем-то таким, что предпринимателю нужно обдумать. Хотя Google Ventures и не была учреждением столь же почтенным, как Kleiner Perkins или Sequoia, ее инвестиция считалась верным сигналом того, что ваша компания признана достойной уважения.
Крейн и его партнеры представили в штаб-квартиру Uber первоклассную презентацию. Каланику пообещали всевозможную поддержку – от помощи с рекрутингом талантливых администраторов из обширной сети GV до передачи ее стратегического опыта. Плюс кучу денег. Крейн и его партнеры сделали свое дело хорошо и убедили Uber заключить сделку.
В ответ Каланик огласил сумму. Uber, сказал он, желает получить 250 миллионов долларов от одного инвестора, доведя стоимость компании до 3,5 миллиарда долларов.
Парни из Google рассвирепели. Даже для венчурного капитала сумма была ошеломительная. Обычно Google Ventures не инвестировали в таких объемах, предпочитая вмешиваться на более ранней стадии. Им было куда привычнее выписывать компаниям чеки поменьше – в пределах нескольких десятков миллионов долларов. Обычно Google Ventures инвестировал в начале жизни компании и за большую долю собственности. Посевное инвестирование означало больший риск. Оно также означало больший выигрыш, если компания окажется сверхуспешной.
Но теперь Uber предлагал иной сценарий. Google Ventures попросили выписать чек на четверть миллиарда долларов – значительную часть всего инвестиционного фонда – всего лишь одной компании. И еще сказать спасибо за то, что им дали шанс расстаться со своими деньгами. К такому Крейн и его партнеры не привыкли.
После затянувшихся колебаний Крейн убедил коллег стиснуть зубы и согласиться. Чек, больше которого Google Ventures никогда еще не выписывал ни одной портфельной компании, был выписан, и с ними обошлись не лучше, чем со всеми остальными.
Как и в случаях с предыдущими инвесторами, Каланик отрезал Google от регулярного получения подробной информации о бизнесе компании. Все, что удалось купить за четверть миллиарда долларов, – это место наблюдателя в совете директоров. Обычно такой крупный инвестор получает место с правом участия в голосовании. Но Каланик отодвинул Крейна в сторону ради человека, занимающего более высокое место в иерархии Google, – Дэвида Драммонда[47].
Каланик выделил Драммонду достойное место в совете директоров, что было не так уж и мало. Драммонд начал работать в Google еще в младенчестве компании. Будучи партнером в Wilson Sonsini Goodrich & Rosati, высокопрофильной юридической фирме, он познакомился с Ларри Пейджем и Сергеем Брином. Драммонд посодействовал им на первом инвестиционном раунде, связал с сооснователями и пришел в компанию на постоянную работу в 2002 году, чтобы помочь ей пройти IPO. Став со временем одним из самых доверенных помощников Ларри и Сергея, он в итоге получил такие почетные звания, как «старший вице-президент по корпоративному развитию» и «главный специалист по юридическим вопросам». Ему также отдали надзор над инвестициями Google и инвестициями, проходящими через еще одно крупное подразделение – Google Capital. Короче говоря, Драммонд был тем, кого в Долине называли BFD – big freakin’ deal[48]. Он был стратегом – человеком известным и со связями. Вступление Дэвида Драммонда в команду означало для Каланика, что компания получила в свое распоряжение всю стратегическую мощь Google. Предложение занять место в совете директоров Драммонд принял без возражений.