На взводе. Битва за Uber

Айзек Майк

Другая причина для раннего инвестирования проста: чем раньше вы вкладываетесь в компанию, тем большую долю акций получаете за небольшие деньги.

Найти правильную компанию, правильную идею или даже правильную отрасль для следующей инвестиции – не это самое трудное в работе венчурного капиталиста. Самое трудное – найти для управления компанией нужного человека, основателя.

Основатель – этим титулом более чем каким-либо другим гордились, гордятся и будут гордиться в Кремниевой долине.

Это даже не столько титул, сколько заявление. «Я сделал это, – заявляет основатель. – Я изобрел это из ничего. Я это создал». Трэвис Каланик

часто говорил, что построить стартап – то же самое, что вырастить ребенка⁷⁴.

Хороший основатель живет и дышит стартапом. Как сказал Марк Цукерберг, основатель «быстро вертится и ломает стереотипы». Основателю свойственен дух хакерства; он – капитан пиратского корабля. Хороший основатель будет усерднее работать завтра, чем работал сегодня. Хороший основатель ляжет спать, когда умрет (или после возвращения с фестиваля Burning Man). Подобно Каланику в Red Swoosh, хороший основатель ведет свою компанию через трудности финансирования, но покровителей выбирает с умом. Хороший основатель ставит себе в заслугу успехи компании и принимает ответственность за ее недостатки. Хорошая идея для компании, даже если появилась в подходящее время и в подходящем месте, все равно хороша лишь настолько, насколько хорош взявший ее основатель. Самое главное, что настоящий основатель может быть только один.

Если это звучит мессиански, то потому, что так оно и есть. Культ основателя – или, точнее, почитание основателя – возник как основоположение новой веры из нескольких течений квазирелигиозной философии. Сан-Франциско эпохи шестидесятых переживал сексуальную, химическую и хиппи-революцию, вдохновлявшуюся мечтами освобожденного сознания и утопическими социальными структурами. Эта контркультура антиистеблишмента смешивалась с зарождающимися идеями эффективности индивидуальной жадности и благой вестью о созидательном разрушении.

Из двух этих направлений технари начали выстраивать контркультуру иного рода, культуру, которая с корнем вырвет укоренившуюся власть структур и создаст новые, прогрессивные способы функционирования общества. Основатели видели неэффективность городской инфраструктуры, платежных систем, жилых помещений. Используя инструменты современного капитализма, они создавали технологичные компании и вырывали власть у обленившихся элит. Основатели стали правителями-философами, суровыми индивидуалистами, которые спасали общество от бюрократических, несправедливых, устаревших систем.

«Софт пожирает мир»⁷⁵, – сказал Марк Андриссен. В то время технологи считали, что это хорошо. До недавних пор большинство остального человечества соглашалось с ними. В период с начала 2000-х до 2010-х количество заключенных венчурных сделок увеличилось на 73 процента⁷⁶. Объем глобального венчурного капитала вырос с миллиардов в 2005 году до сотен миллиардов в 2010-х⁷⁷. Сан-Франциско превратился в эпицентр такого рода сделок⁷⁸.

Но потом баланс сил начал меняться. В то время как стартапы с беспрецедентной скоростью уничтожали глобальную инфраструктуру, предприниматели обнаружили, что старые центры силы разрушены и в некоторых случаях заменены выросшими вокруг них выскочками. Клейтон Кристенсен^[38] в «Дилемме инноватора» сформулировал опасности, поджидающие любую компанию, которая выросла до таких размеров, что уже не видит угроз, исходящих от более шустрых конкурентов. Эти стартапы с венчурным капиталом сделались новым истеблишментом.

Случилось и еще кое-что. Основатели поняли, что им нравится контролировать. Они

хотели избавиться от вмешательства посторонних – акционеров, инвесторов и общественности вообще. Со временем основатели научились охранять и оберегать свое влияние. Используя статус провидцев, они нередко убеждали инвесторов передать контроль самим основателям.

Закрепили и институализировали эту практику сооснователи Google, Ларри Пейдж и Сергей Брин. В 1998 году, в тесном гараже, Пейдж и Брин создали поисковую машину для решения казавшейся безумной задачи: «организовать мировую информацию и обеспечить ее доступность и полезность для каждого»⁷⁹. Именно такой, преобразующий, тип мышления поддерживают инвесторы.

Стремясь изменить мир, создатели Google не хотели ориентироваться на желания богачей. Девиз «Не будь злом» (Don’t be evil) неотделим от Пейджа и Брина и отражает их подход, месседж которого таков: «даже став зрелой компанией, мы не станем делать ужасные вещи за деньги»^[39].

В 2004 году, когда Google вышел на рынок акций, он использовал сомнительный финансовый инструмент под названием «структура акций двойного класса»⁸⁰. Акции «класса А» Google продавал на рынке, тогда как акции «класса В» доставались только основателям компании и близким к ним людям. В денежном выражении и те и другие стоили одинаково, но к акциям класса В прилагались дополнительные привилегии: одна такая акция дает десять «голосов», или десять шансов сказать «да» или «нет» решениям руководства компании. В то время как каждой акции класса А соответствует только один голос. Пейдж и Брин позаботились о том, чтобы собрать в своих руках достаточно акций, а главное, во время IPO они выпустили достаточно акций класса В – для сохранения контроля.

На самом деле Пейдж и Брин не хотели выходить на рынок акций. Для основателей выставить акции на бирже Nasdaq означало поставить под надзор раздражающе неприятных людей, ничего не понимающих в технике. Инвесторы хотели бы снимать кэш с Google. И когда эти самые инвесторы почувствовали, что доходы растут недостаточно быстро, они постарались изменить компанию, навязав двум сооснователям свою коллективную волю.

Как рассказал один инвестор, Брин и Пейдж согласились выйти на рынок акций только после встречи с Уорреном Баффетом, легендарным американским предпринимателем, который и познакомил двух молодых основателей со структурой акций двойного класса.

«Мы создаем корпоративную структуру, рассчитанную на долговременную, уходящую за временной горизонт стабильность, – писал Пейдж в письме с дерзким названием «Руководство владельца для инвесторов Google». – Инвестируя в Google, вы делаете необычайно долгую ставку на команду, особенно Сергея и меня, и на наш инновационный подход. Новые инвесторы в полной мере поучаствуют в долговременном экономическом будущем Google, но смогут лишь незначительно влиять на стратегические решения через голосование»⁸¹.

Многие основатели следовали его наставлению. «Так делали Ларри и Сергей, почему же нам нельзя?» – спрашивали себя молодые предприниматели. Марка Цукерберга сочли сумасшедшим, когда он отверг предложение Microsoft продать его компанию за миллиард долларов. После того как Facebook вышел на рынок в 2012 году, Цукерберг сохранил определяющее влияние, благодаря структуре акций двойного класса, и не встретил сопротивления в совете правления, когда решил переориентировать компанию на мобильные устройства, взяв на себя огромный, но многократно оправдавшийся риск^[40].