На все руки доктор
Шрифт:
— Полезный навык, особенно для мага, — заметила я. — Но, прошу заметить, вы тоже меня обманывали, скрывая свою личность.
— У меня были на то причины, — невозмутимо отозвался Ран-Лерран.
— Как и у меня.
Наши взгляды скрестились, его пальцы сильнее сжали мои.
— Сегодня вы на удивление немногословны, нейра Олетта. Или мне лучше звать вас Олей?
Не в силах сдержать улыбку, я опустила голову, практически утыкаясь лбом ему в плечо. Кроме него Олей меня звала только Кокордия, и это было самым ярким напоминанием
— В чем дело?
— Ни в чем, это от неловкости. Не знаю даже, что вам ответить, ваша светлость.
— Почему вы сразу не сказали, что являетесь благородной нейрой из рода Готар? — в голосе прозвучал явственный упрек. — Неужели ваши тайны настолько темные?
Нормально, да? На себя бы посмотрел для начала, а потом мне что-то высказывал. Тем не менее, ответила я ему вполне дипломатично:
— Просто мне известно, что вы не питаете теплых чувств к моему роду.
Как и большинство в этом зале. Мир, где ценят друг друга за пользу, а не за душевные качества.
— Тем более в зеркале вы были для меня незнакомцем, а я не называю своего имени каждому встречному. Вопрос безопасности в том числе.
Он напрягается и несколько секунд молчит, продолжая вести меня в танце. Мы не сбиваемся с шага, не теряем ритм, даже ни в кого не влетаем — и это удивительно. Свет почти полностью померк, и только я сияю посреди этого темного моря, как маяк или светлячок.
Стыдно даже подумать, что сейчас творится где-нибудь в закутке за колоннами или на той злополучной лестнице. Ведь темнота — это друг молодежи. И не только.
Мне кажется, что его светлость со мной согласен. Потому что рука на талии дергается с намерением сползти чуть ниже.
— А вы знаете причины?
— Знаю. Но с тех пор прошло семьдесят лет, и Готары готовы восстать из пепла.
Надеюсь, герцог воспримет мои слова всерьез. Чувствую, что он видит во мне не просто оболочку, а нечто большее. Он умеет смотреть глубже того, что лежит на поверхности.
— Ваш брат говорил прямо как вы, — внезапно произнес Ран с горькой усмешкой.
Брат? Когда он успел познакомиться с Костадином?
— Лайнель.
Это был первый раз за весь танец, когда я запнулась. Но Ран сделал вид, что не заметил ошибки, невозмутимо повел меня дальше.
— Лайнель… — прошептала я, чувствуя, как учащается пульс.
Вдруг его светлость именно тот человек, который может пролить свет на исчезновение моего старшего брата? Я подняла голову и посмотрела в лицо Леррана, но именно сейчас его закрыла тень. Магическая туча затянула импровизированный небосвод, приглушив сияние звезд.
Стало еще темнее. Начался другой танец — более медленный. Чувственная мелодия стелилась над полом, обволакивала нас теплым бархатом, заставляя забыть обо всем на свете. Ее переливы, то нежные, то страстные, проникали в самое сердце, пробуждая давно забытые чувства.
Герцог притянул меня ближе, и я ощутила тепло его тела сквозь ткань
Его пальцы на моей талии двигались едва заметно. Я затаила дыхание, когда он наклонился ближе, и его губы почти коснулись моего уха. В этот момент весь мир перестал существовать — остались только мы и волшебная музыка, окутывающая нас своим чувственным покрывалом.
— Все смотрят на нас, — заговорщицки шепнул его светлость, на краткий миг сбрасывая маску и превращаясь в того Рана из зазеркалья. — Точнее, на вас. Какая жалость. Лучше бы не смотрели.
— Почему?
Мне показалось, что он недоволен моей недогадливостью. И тут я вроде все поняла… И почувствовала, что краснею.
Бог мой, я думала, что забыла, как это делается!
— Сегодня я говорила с вашей матушкой о том, как наш род может вернуть прежнее влияние, — во мне снова проснулось рациональное мышление.
Надо успеть сказать Леррану хотя бы что-то из важного, а не пускать мыльные пузыри на его мундир. Это наш второй танец, а после нам придется разойтись. И не факт, что потом мы успеем поговорить. Мне еще пациента долечивать, а ему — делать свои герцогские дела.
— У меня есть предложение. Возьмите меня к себе на службу штатным целителем, — и, чувствуя, как напрягается все его тело, добавила: — Я знаю, как вы относитесь к женщинам на границе. Но я хочу, чтобы мои знания принесли пользу. Да и не прошу брать меня навсегда. А, скажем, на несколько месяцев.
— Хороших людей я забираю навсегда. Хорошие люди на вес золота.
Его слова повисли в воздухе, тяжелые и многозначительные. Что он имеет в виду? Просто фигура речи или скрытый смысл?
От Леррана пахло кедром, лесом, затерянным в дальней дали костром. Его жесты были такими уверенными, почти собственническими, когда он вновь притянул меня к себе. Я попыталась отстраниться, но это было всё равно что пытаться сдвинуть скалу — бесполезно и утомительно.
— Расслабьтесь, нейра Олетта, вы слишком напряжены. В зеркале, да и в купели вы были самой собой. Просто представьте, что сейчас мы находимся не в банке со змеями, где каждый шаг может обернуться провалом. А, к примеру… в горах рода Готар.
Сказано это было с такими коварными интонациями, что мне захотелось как следует треснуть его светлость, чтобы на его голову сошло самое настоящее просветление, а глаза зажглись двумя фонариками.
Но разве я, доктор, смогла бы ударить человека?
Конечно, смогла бы. И не раз. Но вокруг, к сожалению, полно народу. Как я ни старалась, злиться по-настоящему на него не могла. Хотя стоило бы!
— Нельзя напоминать женщине о таком.
— Мне можно.
— Это еще почему?
— Потому что я герцог Моро, — он ловко повернул меня вокруг своей оси и поймал в объятия.