На все руки доктор

Марей Соня

Да, Страж был огромным и выглядел куда внушительнее, но наш замок казался уютнее. Мы проходили мимо помещения с распахнутыми настежь дверями, я не удержалась и осторожно повернула голову.

— Зал воинской славы, — чопорно пояснила дама в зеленом, заметив мой интерес.

Стены были увешаны самым разнообразным оружием и гобеленами с батальными сценами. Были тут и доспехи, и карты, и бронзовые бюсты полководцев. Сразу несколько слуг, вооруженных швабрами, щетками, стремянками и тряпками наводили лоск

и порядок.

Сюда хорошо прийти как в музей на экскурсию, а жить… Если честно, такие масштабы не только поражают воображение, но и пугают.

— Герцогиня Моро быстро устает от шумных приемов и музыки. Сейчас она отдыхает, пока гости продолжают веселиться. Когда будете беседовать с ней, то делайте это не слишком громко, — попросила моя сопровождающая. Звали ее нейра Ринта.

Мы шли в самый конец коридора, где на стене в золоченой раме висел портрет какого-то мужчины. И по мере приближения я узнавала в нем…

Рана.

Или Леррана. Кто знает, как его теперь называть.

Это точно был он, только выглядел лет на семь-восемь моложе, чем во время нашей встречи. Мужчина был изображен в полный рост — высокий, стройный, с широкими плечами и узкими бедрами. С каштановыми волосами, небрежно спадающими на плечи. В темно-синем мундире с алой лентой, пересекающей грудь. В руке он сжимал рукоять меча, чье лезвие окутывало темное пламя.

Мне показалось, что Ран смотрит прямо на меня. Взгляд был живым, испытующим, алчущим ответов. Казалось, сейчас он шагнет из рамы на паркет и окажется рядом со мной.

А на заднем плане темнели силуэты гор, по небу медленно плыли облака. Ветер робко играл со стеблями серо-зеленой травы.

— Вы никогда не видели живых картин?

Вопрос нейры Ринты прозвучал высокомерно. Мол, куда тебе, дурочке деревенской.

— Таких искусных — никогда.

Мой ответ даму в зеленом устроил. Она довольно улыбнулась и пояснила:

— Ее написал величайший художник. Уж насколько его светлость равнодушен к живописи, но ему позировал с удовольствием.

Я бросила последний взгляд на портрет прежде, чем двинуться дальше. Внизу к раме крепилась позолоченная табличка «Его светлость герцог Лерран Моро. Защитник северных границ».

Наверное, окружающие видят его таким — решительным и горделивым. А мне вот удалось узнать другую сторону его светлейшей натуры.

Авантюрную, непредсказуемую, упрямую. Ну и раздражающую, куда без этого?

«А ведь это его дом», — подумалось мне.

Но распробовать эту мысль я не успела: мы пришли. Нейра Ринта аккуратно постучала в светлую дверь, и, услышав ответ хозяйки, быстро замахала мне рукой:

— Проходите, ну же.

Я расправила юбку и перешагнула порог кабинета.

Вдовствующая герцогиня в очках и с фарфоровой чашечкой в руке восседала за массивным столом, заваленным

документами. Не поднимая взгляда, она негромко бросила:

— Садитесь.

Я опустилась на стул и сложила руки на коленях. Согласно правилам этикета мне стоило подождать, когда тот, кто выше по положению, начнет разговор.

Спустя примерно минуту Церинция макнула перо в чернильницу, поставила размашистую подпись, сняла очки и слегка помассировала виски. При этом ее брови были сведены на переносице, а челюсти сжаты.

Может, она страдает от головной боли?

— Итак, Олетта Готар. Я хотела познакомиться с вами поближе, — произнесла герцогиня Моро, однако в ее тоне не слышалось особого интереса.

— Я готова ответить на все ваши вопросы, ваша милость, — я выпрямилась на стуле и впервые за сегодняшний вечер почувствовала усталость.

Сейчас бы домой, растянуться на кровати, поболтать перед сном с племянниками, услышать их теплый смех. Выпить чаю, глядя на горный хребет, и завалиться спать. Вместо этого сижу в ожидании допроса.

Герцогиня явно не спешила, продолжая изучать то документы на столе, то узор на ободке чайной чашки.

— Сколько лет вы провели в монастыре, нейра Олетта? — наконец спросила она, изящно облокотившись на спинку стула.

— Пятнадцать, ваша милость.

— Сколько вам сейчас?

— Двадцать четыре года, — ответила я, пока не понимая, к чему она ведет.

Церинция глубокомысленно произнесла «хм» и, чуть склонив голову набок, сощурилась. А меня будто током ударило. Показалось, что ее глазами на меня сейчас смотрит Ран.

— Ваша бабушка не озабочена вопросом вашего замужества? Еще пара лет — и хорошего жениха вам не видать.

Вот это да! Только не говорите, что она сейчас начнет принуждать меня принять предложение графа Савада.

— Не хотите ли вы сказать, ваша милость, что Мирзэ Савад — это хорошая партия для меня? — насколько могла спокойно поинтересовалась я.

— Это лучший способ решить затянувшийся конфликт между вашими графствами. Но у меня нет достаточной власти, чтобы вас принудить, — в голосе послышалась легкая насмешка. — Этот вопрос вы должны решить внутри своей семьи.

— Мы уже решили. В данный момент я не собираюсь замуж ни за Мирзэ Савада, ни за кого-либо другого. У меня несколько иные задачи.

— Целительство? — тонкие губы герцогини дрогнули. Она поднесла чашку ко рту и сделала маленький глоток. — Вы ведь знаете, что на ваш род наложен запрет?

Я кивнула.

— Знаю, ваша милость, поэтому для лечения я магию не применяю. Но от судьбы не уйдешь, а судьба Готаров — спасать жизни людей.

Мне казалось, разговор со мной забавляет герцогиню. Хотя внешне она выглядит неэмоциональной, холодной и закрытой женщиной.